Показал небольшую насыпь у могилы его матери. И он замолчал. Больше ничего не спрашивал. Мой сын стал иным. Будто мертвым изнутри. Его стала волновать лишь война. Словно он умирать туда рвался... Женщины... Он не смотрел ни на кого. И тогда я понял, что снова ошибся... Я окончательно все испортил.

— Так что же не признались ему?! Ведь поняли, что живая я.

— Испугался его гнева. Испугался, что он уйдет из дома добровольцем в императорские войска... Впрочем... так он и сделал. А я все искал... Деревня за деревней. В тех краях так много рыжеволосых девушек... — его плечи снова затряслись. Растерев лицо ладонями, он поднял на меня взгляд. — Я так рад тебе, Айла. Я был так счастлив, когда увидел тебя на пороге собственного дома. Это будто подарок богов. Будто они сжалились надо мной и прислали ту, что я столько лет разыскивал.

— И вы надеетесь, что я сейчас обниму вас, расцелую и все забуду? — у меня снова все потемнело перед глазами. Рад он, подарок богов. Да если бы не папа... Я запнулась об эту мысль и снова уставилась на дядюшку. — А как вы брату своему все объясните? Как? Он так долго выхаживал меня. Ночи не спал. Стал мне отцом, настоящим, любящим, самым заботливым. Как же теперь вы ему признаетесь в том, что это вы бросили его дочь умирать в огне? Как? Вы ведь все это время, пока я здесь, должны были об этом думать.

Орин лишь покачал головой.

Отвернувшись от него, уставилась в темное окно. На горизонте вспыхнула и погасла молния - словно предвестник надвигающейся бури.

""Как вовремя"" — язвительно шепнул внутренний голос.

— Мне уже давно все равно, что со мной будет, Айла, — раздалось за моей спиной. — Лишь бы ты и Хэйл были счастливы.

— Мы... — я горько усмехнулась. — Знаете, это ради него я цеплялась в ту ночь за жизнь. И все последующие то же. Все думала что не могу причинить ему такую боль. Он же искать будет. Я верила в него. Знала — Оуэн никогда меня не забудет. Надо жить, и когда-нибудь мы встретимся. Я гнала от себя мысль, что он мертв. Умом понимала, что, скорее всего, это так и есть, но сердце требовало жить и верить. А он... Он меня и не помнит. Я даже Хэйлу ""да"" сказать не могла, хоть и влюбилась по самые уши. Останавливала память об Оуэне. Как же я предам! Как? А вдруг он появится. Я даже представить не могла, что разочарую его... Предам. А тут выходит и не нужна она была — верность моя и преданность — никому кроме меня.

— Ты злишься на меня, но он ни при чем. Не отталкивай его, я тебя прошу, — нет, дядя Сэтт не просил, он умолял. — Оуэн столько вытерпел...

— Он меня забыл, — в моем голосе слышалась горечь. — И все из-за вас! Из-за вас! — выкрикнула я ему в лицо, не вытерпев того шквала чувств, что душили и не давали нормально дышать.

— Айла! — услышав голос своего генерала за спиной, вздрогнула.