У нас тоже такие есть. Гильдия убийц называется.

Паша и Рэм выбрали себе для проживания спальни в левом крыле. Мы, соответственно, — в правом. Потом Паша, узнав, что мы на необитаемом острове, потребовал себе шорты и футболку. Я отдала ему саквояж, велев потом принести его мне.

И мы с милордом Вердом поднялись наверх, посмотреть, что у нас со спальней. Кровать была огромная, комната тоже не маленькая. К ней, как и в поместье, примыкала ванная комната. И гардеробная.

— Как тебе? — спросил у меня жених, нежно привлекая к себе.

— Хорошо, — улыбнулась я.

— Только меня беспокоит… Мы с тобой поженимся только через три недели. А что подумают о нас молодые люди?

— Что это не их дело?

— Они же мужчины. И отвечают за тебя.

Я рассмеялась.

— Я как-то привыкла за все отвечать сама. И за своих детей в том числе.

— Знаю, что проявляю преступную слабость, отсутствие выдержки и всяческое нарушение приличий… Но я не могу отпустить тебя в другую комнату.

— Не отпускай, — попросила я. — Мне так хорошо с тобой…

И сама смутилась от того, как это прозвучало. Я поспешила сменить тему разговора."

"— Слушай, раз это необитаемый остров и не надо скрывать, что мы из другого мира… — улыбнулась я, отходя от него, — значит, можно снять эти ночнушки неудобные и надеть любимые джинсы!

— Какие ночнушки? — изумился милорд.

— Прости, но если бы ты знал, как меня ваши платья раздражают!

— А корсеты? — вспомнил он свою нелегкую борьбу с этим видом женской одежды.

— Не то слово!

— Давай снимать? — блеснули его глаза.

— Ма-а-ам! — раздался с первого этажа вопль Паши.

Мы переглянулись и понеслись вниз.

— Что? — спросила я, оглядывая его на предмет повреждений.

— А что есть поесть?

Я зарычала:

— Ты издеваешься? Я пока вниз летела, все ужасы успела передумать!

— Ну, прости. Я просто очень-очень голодный.

— Саквояж верни, — распорядилась я. И развернулась к хозяину дома: — Милорд…

Улыбка его померкла. Выражение лица сразу стало холодное и отстраненное.

— Пойдем, — потянула я его за собой. — Возьми, пожалуйста, саквояж. Паша, мы спустимся… как только спустимся. Потерпи. Не ори. И не пугай меня.

— Да, мама, — серьезно ответил он, посматривая на непростое лицо молчащего милорда Верда.

Мы поднялись наверх. Он прошел к кровати и тяжело на нее опустился.

— День был трудный, — проговорила я и села рядом.

— Иной раз мне кажется, что все наши отношения — это потому, что я настаиваю. А вы мне не отказываете, потому что вам нужна защита.

— О как… И к этому гениальному решению вы пришли на основании того, что я вас не назвала по имени?

— Скажите, Ника… Как вы меня называете в мыслях?

— Чаще всего «милорд», — честно призналась я.