Кто-то из девушек жалобно вздохнул и скривился, тут же спрятав лицо за веером.

– Ах да! – уже сделав шаг прочь, лорд вернулся: – Моя любимая женщина будет жить в моём доме и спать в моей постели, в моей спальне. Всегда. Вне зависимости от того, что об этом подумают окружающие. Меня не волнует мнение посторонних.

Взгляды всех присутствующих тут же скрестились на мне. Я подняла бровь, мол, не понимаю, о чём вы.

Какая разница, что обо мне думают эти юные охотницы за богатым мужем? Через год меня здесь не будет, изменится внешность, окружение и место жительства.

Я вернусь к Марике, в Приграничье. А там никому нет дела до того, что происходит в далёких мирных землях.

– В таком случае я возвращаюсь домой, – встала леди Клара. – Маркиз. Леди.

И с прямой спиной, будто кол проглотила, она пошла к выходу из комнаты. На улице громко ругнулся кто-то из прибывших для ремонта виллы рабочих. Леди едва заметно поморщилась, услышав донёсшуюся ей в спину брань, но не обернулась и вышла.

Следом откланялись и ещё три невесты. Инессия, Офелия и Леонора не так хорошо умели держать лицо. Им явно было неловко, что они поддержали Клару.

Они жалели, что всё так получилось. Но хозяин дома явно дал понять, что им тут делать больше нечего."

"А ещё через пару часов от виллы отъехали четыре экипажа, нагруженные багажом. Леди и их компаньонки отказались даже пообедать перед дорогой.

– Сами жуйте свою траву! – резко ответила Клара на моё приглашение к столу. – В гробу я видела ваш «здоровый образ жизни»! И вас вместе с… – тут она благоразумно проглотила окончание фразы. – Я от этих ваших капустных котлет скоро как коза блеять начну.

– Блеют овцы, – исправила я её с улыбкой.

– Ещё лучше! Только безропотная глупая овца согласится жить впроголодь, да ещё позволять своему мужу держать в доме… ассистентку и открыто проводить с ней ночи. Хоть бы ребёнка постыдился!

Лекс, не отходивший от меня ни на шаг, с ехидной улыбочкой нежно проворковал:

– А «ребёнок» души не чает и изо всех сил обожает ассистентку отца. Она самая лучшая!

Клара фыркнула, подхватила подол платья и выскочила за дверь.

– Боги, какое счастье! – прошептал мальчишка. – Ещё четыре уезжают. Остались самые упорные.

Но их целых четыре. Придумай что-нибудь, Эрика. Избавь нас с отцом от этих охотниц за титулом и состоянием. Может, всё же заставишь их шторы снимать? А то всё обещаешь, и всё никак.

– Знаешь, я поразмыслила, и мне кажется, что они специально себя так вели, – шепнула я. – Слишком тщательно выбран был момент и больно уж продуманно звучали реплики. И заметь, ни одна из их нянек и гувернанток не выступила с защитой или возмущением. А ведь поначалу они скандалили даже об общей комнате.