Агрессия требовала выхода, организм загибался от количества адреналина в крови. И Гоша всерьез волновался за последствия.

Тонкие ладони легли на его спину. В первую секунду он вздрогнул.

Остро и горячо стало в каждой клеточке тела. А мозг взрывали совершенно, с точно зрения теперешнего Ирбиса, картинки.

Ему нужна разрядка. Быстрая. Стремительная. Жесткая. А в таком состоянии он причинит Дуняше только боль.

А видеть страх и отвращение в любимых глазах – Гоша категорически не хотел. Он уже успел привыкнуть к искоркам тепла, нежности, ласки. Привык и кайфовал от такой вот любящей его Дуняши. И перечеркивать все, что имел, одним срывом, приступом бешенства, отказывался."

"– Ненавижу, когда ты такой, – разобрал он негромкие слова, а кожей между лопаток чувствовал, как при каждом звуке шевелятся девичьи губы. И место, куда пришелся поцелуй, горело огнем.

Он склонил голову, так и не открыв глаз. Мышцы от напряжения дрожали. А он все еще пытался взять себя в руки. Угомонить, успокоить дикого, ревущего зверя.

А в мыслях уже видел, что именно может сделать с своей Дуняшей. Взять жестко, совсем не бережно и не нежно. Потому что сейчас иначе не сможет. А она… только усугубляет ситуацию.

– Думаешь, я ничего не понимаю, Георгий Матвеевич? – горько усмехнулась Дуня и отстранилась, отодвинулась от него на шаг, а он инстинктивно потянулся за ней. – Живо признавайся, Ирбис! Ты был с кем-то сегодня?

– Чего?! – рыкнул Гоша.

Да млять! О чем это она говорит?!

Гошу взбесило то, как легко Дуня поставила под сомнение его верность ей. Да ни хрена подобного! Чтобы он, Ирбис, и от слова своего отказался!

– Ты переспал с кем-то, Ирбис? Я тебя уже не привлекаю? – продолжала говорить Дуня, а Георгий ощутил, как его трясет от злости.

– Не перегибай, Дуняша! – рявкнул он.

– Чем докажешь, Гоша Ирбис, если не спал? – не унималась девчонка.

Ирбис повернул голову. Столкнулся с дерзким взглядом, отметил высоко вздернутый подбородок, распущенные по плечам волосы и одежду.

Осекся Ирбис. Провела его Дуня, как сопляка. Спровоцировала, не боится. Наоборот, решила подергать тигра за усы.

– Дверь закрыла, Дуняша Ирбис? – обронил мужчина, а уже прочел ответ по вспыхнувшим непослушным искрам.

На Дуне была прозрачная, абсолютно невесомая тряпочка. А под ней – острые соски и ленточки вместо чертовых трусиков.

Гоша знал, стоит ему пошевелиться, как он набросится на Дуняшу, возможно, наутро и не вспомнит ни о чем. А она…

– Я люблю тебя разного, – негромко шепнула она и поднырнула под руку, оказалась теперь лицом к лицу с ним.

– Я ж сорвусь, – сипло пробормотал Гоша, но черту в разговоре подвел звук упавшей на пол пряжки мужского ремня.

А дальше – все как в тумане. Все, что ощущал Ирбис, были протяжные вздохи, стоны, жадные касания.