Римма Артуровна сказала, что приготовит перед отъездом борщ и рис с курицей, но Артём может заработаться или элементарно полениться разогреть еду.

Катя, конечно, считала, что если человек по-настоящему голоден, вряд ли он может забыть или полениться поесть, но кто его знает, этого загадочного Суворова! Он стал какой-то странный в последнее время. Или она просто совсем не знала его раньше? Видела только то, что он сам считал нужным показать?

А теперь у Кати часто было ощущение, что Артём выходит из-под собственного контроля, становится уязвимым. Она списывала это на стресс, усугубившийся расставанием с Олесей.

Вот такая сложная и длинная предыстория была у пирожков…

Насколько помнила Катя, бабушка Артёма должна была уехать позавчера вечером. Значит, вернётся она послезавтра утром.

Когда Катя пришла к Артёму, она первым делом проверила все кастрюли и устроила ему разнос: он почти ничего не ел.

— Я ел вчера утром! И борщ, и рис!

— Что значит утром, Суворов?! А потом?

— А потом, Бабушкина, мы с тобой ужинали в кафе вообще-то! По-твоему, я потом ещё должен был ночью перекусить?!

Катя задумалась, глядя на него во все глаза. Как она могла забыть, что они ужинали в кафе? Она ведь только и думала об их разговоре и любовалась розой, которую Артём ей подарил. Видимо, не только Артём стал вести себя необычно, но и она…

— Вижу, память к тебе вернулась, Бабушкина? Рад, сердечно рад! — улыбался Артём, сидя на табурете и глядя на Катю снизу вверх. Она невольно рассмеялась, и через несколько секунд они уже хохотали вместе."

"Катя как всегда внимательно и сосредоточенно работала, глядя в монитор. Артём же сегодня совсем не был настроен ударно трудиться. Конечно, он сидел рядом и диктовал, но постепенно продвигался вместе со стулом всё ближе к Кате. Она ничего не замечала даже тогда, когда он устроился прямо рядом с ней, только чуть за спиной, чтобы иметь возможность разглядывать её. Если он начнет пялить на неё глаза, сидя сбоку, она это заметит рано или поздно. А так она ничего не замечает. Артём давно обратил внимание на эту её способность целиком и полностью концентрироваться на работе. А он тем временем смотрит… и смотрит…

Катя была в тонкой трикотажной кофточке приглушённого зелёного цвета, без ворота, красиво облегающей её стройную фигуру и в то же время достаточно скромной. Таким образом, взору Артёма полностью открывалась шея Кати. Коса перекинута вперёд, на грудь, а на белой гладкой шее лежит игривый завиток волос. Раньше Артём не замечал его, но ведь раньше он и не вглядывался в Катю с таким пристрастием. В её хрупкие плечи, изящную шею и… завиток, о котором она сама, похоже, не подозревает. И который так не вяжется с её серьёзным образом.