— Завтрак, Катенька?

— Спасибо, Римма Артуровна, мы работать! Я дома позавтракала, — это была правда. Она же не знала, как встретит её Суворов.

Едва за ними закрылись двери комнаты, Артём схватил Катю за руку левой рукой:

— Катя, прости меня, пожалуйста! Я был неправ и вёл себя отвратительно! Мне даже оправдать себя нечем, эту свою подростковую вспышку. Могу только обещать, что подобное не повторится. Простишь?

Он заглянул в её лицо, и сердце Кати вдруг застучало тяжело и гулко, обычно бледные щёки вспыхнули.

— Простила, Артём! Я всё понимаю. Тебе нелегко сейчас. Я уверена, что ты всё как следует обдумал, и мы будем жить дружно теперь.

Он кивнул с облегчением, но всё ещё не выпускал её руку, держал крепко, словно искал какого-то спасения для себя.

Катю очень смущало его сегодняшнее настроение. Что-то он совсем расклеился, видимо! Его заносит из одной крайности в другую.

— Будем работать? — напомнила Катя о цели своего визита.

— Ах, да! Точно. Прости, — словно очнувшись, Артём слабо улыбнулся и включил компьютер.

* * * * * * * *

У Артёма был вечерний приём в поликлинике, и сегодня сняли наконец-то гипс. Он вышел на улицу, прямо под вечернее апрельское солнце. Хотелось танцевать. Или петь. Или кричать во всё горло и бить себя кулаками в грудь, как Кинг-Конг.

Интересно, во сколько точно Катя закончит дежурство сегодня? Он задумался, начал высчитывать, вспоминая её график и сопоставляя с тем, когда она обещала прийти к нему. Получалось, где-то через час она должна освободиться.

Терапевтическое отделение находится в большом здании стационара, здесь же, в больничном городке.

Артём вышел из больничного дворика, прошёлся по соседним кварталам в поисках приличного кафе и завернул в цветочный павильон.

Он купил одну розу, но голландскую, красную, с очень длинным плотным стеблем, с крупным продолговатым цветком. Ему казалось, это очень красиво, не то, что букеты в шуршащих мешках, и Кате понравится."

"Потом устроился на скамейке напротив входа в стационар и стал терпеливо ждать.

Конечно, Катя не ожидала его увидеть сегодня, да ещё возле её работы, потому даже не обратила внимание на парня, сидящего на скамейке.

— Катя!

Она была уверена, что голос принадлежит Суворову, и это удивляло её ещё сильнее. Остановилась, глядя во все глаза на приближающегося Артёма. Он словно задался целью удивлять её и ставить в тупик.

Через минуту она очарованно смотрела на длинную красную розу, которую осторожно сжимала в руках.

— Спасибо, Артём! — она приблизила цветок к носу, прикрыв глаза. Артём увидел, как тени от длинных густых ресниц легли на её щеки, и у него неожиданно закружилась голова.

— А ты откуда здесь? — спросила Катя, распахнув счастливые глаза.