Мы семья, и семьи не разлучаются.

Его слова согрели мне сердце. Да, у нас есть выбор, и это прекрасно. Но самое главное – у нас есть мы, и это дороже любых титулов и земель.

Глава 33

Утро встретило меня ранним рассветом, пробивающимся сквозь лёгкие занавески спальни. Я лежала рядом с мирно спящим Хэмондом, размышляя о письме герцога, которое кардинально изменило нашу жизнь.

Томас оправдан. Эти слова отзывались в душе одновременно облегчением и болью. Наконец-то восстановлена справедливость, очищено имя человека, которого я любила и который погиб жертвой подлых интриг. Но почему эта долгожданная новость не принесла мне того покоя, которого я ожидала?

Осторожно поднявшись с кровати, чтобы не разбудить Хэмонда, я накинула халат и прошла к окну. Поместье просыпалось. Во дворе уже слышались голоса слуг, начинающих свои повседневные заботы, а где-то вдалеке блеяли козы, которых Рейнар подарил нам в качестве откупа. Эта картина наполняла сердце теплом – здесь была наша жизнь, которую мы создавали по крупицам.

К завтраку собралась вся семья. Амели выглядела задумчивой. Хэмонд, напротив, был сосредоточен и деловит, словно уже обдумывал возможные варианты развития событий. Рейнар обеспокоенно поглядывал на свою возлюбленную, заботливо пододвинув ей тарелку с ее любимыми блинчиками.

– Нам нужно серьёзно поговорить, – начала я, отложив в сторону чашку с чаем. – Вчерашнее письмо требует немедленного решения. Не потому, что герцог торопит нас, а потому, что неопределённость лишает покоя.

– Да, – согласилась Амели, заправив за ухо выбившую прядь. – Я всю ночь думала об этом. С одной стороны, восстановление справедливости – это то, о чём мы мечтали. Имя отца очищено, нам возвращают всё отнятое…

– Но с другой стороны? – мягко подтолкнул её Хэмонд.

– С другой стороны, – Амели подняла глаза и посмотрела сначала на меня, потом на Рейнара, – теперь мой дом здесь. Моя жизнь, мои планы, мои… чувства.

В её словах звучала такая решимость, что я поняла – дочь уже сделала свой выбор.

– А что чувствуешь ты, мама? – спросила она, переводя взгляд на меня.

Я медленно поставила чашку на блюдце, собираясь с мыслями.

– Радость от того, что справедливость восторжествовала, – честно ответила я. – Облегчение от того, что имя вашего отца очищено. Но… – я посмотрела на Хэмонда, чьи глаза внимательно следили за каждым моим словом, – но дом – это не место, где ты родился. Дом – это место, где ты счастлив. Где твоя семья, где твоё сердце.

– И где твоё сердце сейчас, Элизабет? – тихо спросил Хэмонд.

– Здесь, – без колебаний ответила я. – С тобой. С нашей семьёй. В этом поместье, которое мы превращаем в то, о чём мечтали.