В то время она была молода и мечтала отнять власть у двоюродного деда Гоуэйна. Ночь гибели Дэвида чуть не погубила ее, первые месяцы после нее стали для Шоны адом. В Глазго, где было не о ком заботиться, кроме себя, Шона оправилась от потрясения и поняла: никакое место в мире не сравнится с родиной.

— Все мы время от времени поддаемся суеверному страху, — произнесла Шона с улыбкой. — Таков уж нрав нашего народа, и, по-моему, он неотъемлемая часть нашего обаяния, — объяснила она Марку, грустно улыбаясь. — Близится Ночь лунной девы, когда ночное светило светит в полную силу, а целомудренные девы могут стать добычей демонов, если забудут об осторожности. Некогда приближение этой ночи наводило страх, а теперь мы празднуем и пируем. Марк, и тебе, и мне известно, что в шахтах не водятся призраки, гоблины, буки и тому подобная нечисть. Надо убедить людей, что шум в шахте вызван каким-то явлением природы. И это правда. Но скажи, ты уже говорил об этом с моим дедом Гоуэйном?

Марк кивнул.

— Боюсь, ваш дедушка понимает свой народ не так хорошо, как вы, миледи. Гоуэйн ответил, что я должен приказать парням работать в том туннеле или забыть о жалованье. А вам известно так же хорошо, как и мне: люди должны получать деньги, чтобы жить.

— Да, это я знаю.

По мнению Шоны, на всей земле не нашлось бы места прекраснее, чем горы северной Шотландии. Ничто не могло сравниться с этим диким, своеобразным, чарующим краем. Но горы постепенно лишались своих давних обитателей. В эпоху машин многим горцам пришлось покинуть земли, которые они обрабатывали с таким трудом, и искать лучшей жизни в городах. Однако горцы по-прежнему были накрепко привязаны к своим семьям, и многие из них оставались на прежних местах потому, что не могли бросить престарелых родителей, немощных родственников или беспомощных детей. Некоторые не покидали обжитых мест, потому что знали: нигде не живется лучше, чем на родине."

"— Преимущество угольных шахт состоит в том, что они дают работу сотням человек, — объясняла Шона Марку. — Мы должны убедить людей, что работать там совершенно безопасно — разумеется, настолько, насколько вообще может быть безопасным труд под землей. Ладно, завтра утром я первым делом поговорю с преподобным Мэсси, а потом повидаюсь с углекопами.

— Ас Гоуэйном? Он рассердился, узнав, что вы сократили рабочий день для детей.

Шона кивнула, не говоря ни слова. Гоуэйн с трудом терпел ее вмешательство в дела, которые он считал мужскими. Шоне не хотелось ссориться с дедушкой. Она опасалась оскорбить его, но в деле с угольными шахтами решила настоять на своем.

— Предоставь это мне, Марк Мензис. Увидимся с тобой и с остальными углекопами завтра у шахты.

— Благодарю вас.