— Какой? — с подозрением осведомилась я, но моё сердце радостно затрепетало.

Саторро прищурился.

— Если я скажу сразу, то это уже не будет сюрпризом, верно? Наберись терпения, моя дорогая Алина.

День прошёл, как в тумане. Заинтриговав меня донельзя, Саторро куда-то уехал из особняка, а я осталась бродить по комнатам, смахивая несуществующую пыль, бесцельно водя пальцем по корешкам книг или проверяя вместе с Аделаидой работу горничных.

Чтобы отвлечься, я принялась с упоением вспоминать, как мы приводили особняк в порядок. Работа кипела днем и ночью, вывозились просто тонны мусора, а уж о том, сколько было выметено пыли, даже вспоминать не хотелось!

Кстати, Вивиан тоже не осталась в стороне. Она обнаружила целую коробку разноцветных стеклышек, и вместе с ней мы собрали дивную мозаику с изображением дракона, вставшего на дыбы. Её мы повесили на видном месте в самой красивой Розовой гостиной.

Рейнард был в полном восторге.

Вспомнив об этом, я счастливо улыбнулась, но тут же посерьезнела.

Что ж, если Рейнард хочет сделать мне сегодня сюрприз, то и у меня тоже есть кое-что, о чём я хочу ему рассказать. Я хотела сделать это немного позже, но тут прямо чувствую, что подворачивается подходящий случай!

При мысли об этом сердце сладостно заныло.

* * *Наступил долгожданный вечер. По просьбе Рейнарда я надела одно из своих лучших платьев — ярко-лазурное, с серебристой вышивкой, с широким шёлковым поясом, украшенным бисером — и он провёл меня в библиотеку, где усадил в кресло, а сам занял место напротив и взял мои руки в свои.

Я смотрела на него во все глаза, заинтригованная донельзя. Сердце учащенно колотилось в груди.

— Алина, есть две вещи, о которых я хотел рассказать тебе, — заговорил он.

— У тебя есть еще сто двадцать жен, о которых ты всё время молчал? — брякнула я, не выдержав торжественности момента.

Саторро замолчал и уставился на меня такими огромными глазами, что я не выдержала и, нервно прыснув, замотала головой:

— Прости, прости! Я не нарочно! Само вырвалось.

Рейнард поднял бровь и расхохотался.

— Вот это я в тебе и люблю! Твою непосредственность и способность разрядить обстановку. На всякий случай — нет, никаких жён, тем более, тайных, у меня нет. Ты для меня — единственная во всех мирах!

И крепче сжал мои пальцы, серьезно глядя мне в глаза.

Щёки запылали, и я пробормотала, вне себя от смущения:

— Я тоже тебя люблю… это была дурацкая шутка.

— Так вот, — торжественно продолжил Саторро, — долгое время я бился над разгадкой того, как ты могла очутиться в этом мире, тем более, в теле Эллейн. И, перевернув тонны книг и старинных свитков, я наконец-то нашёл ответ!

Я вскинула голову и уставилась на него, не веря своим ушам.

— Что?!

Рейнард кивнул.