– Все совершенно очевидно, сэр, – заверил его Барнаби. – Сами все поймете, когда прочтете.

Секретарь покинул кабинет, но всего через пару минут вернулся. К удивлению Тома, помощник держал в руках его утраченный головной убор.

– Швейцар принес вашу шляпу, – пояснил Барнаби. – Ее вернул уличный мальчишка и даже вознаграждения не попросил. – Критически оглядев войлочные поля, он добавил: – Я прослежу, чтобы ее хорошенько почистили, сэр.

Том подошел к окну. Беспризорник опять вернулся в канаву собирать сигарные окурки."

"– Я выйду на минутку, – сказал он секретарю.

– Какие-то поручения еще будут? – спросил тот.

– Нет, я справлюсь сам.

– Ваше пальто… – начал Барнаби, но Том не обратил на него внимания и быстрым шагом прошел мимо.

Когда он вышел на улицу, щурясь от резких порывов ветра, поднимавших тучи пыли, мальчишка, видимо, решив передохнуть, сидел на корточках возле сточной канавы. Заметив приближавшегося Тома, он явно перепугался и насторожился. Парнишка был щуплый и нескладный, неопределенного возраста, но явно не старше десяти-одиннадцати лет. Карие глаза его слезились, кожа на лице загрубела, как у ощипанной курицы, длинные черные волосы явно не расчесывали и не мыли не одну неделю.

– Почему ты не оставил ее себе? – без предисловий спросил Том.

– Я не вор, – ответил мальчишка, поднимая очередной окурок маленькой ручкой, покрытой грязью и струпьями.

Том достал из кармана шиллинг и протянул замарашке, но тот проигнорировал этот жест, покачав головой:

– Мне не нужны подачки.

– Это не подачка, – возразил Том, немало удивившись такому проявлению чувства собственного достоинства у ребенка, который едва ли мог себе это позволить, – а всего лишь плата за оказанную услугу.

Мальчик пожал плечами и, взяв монету, бросил ее в тот же мешочек, куда собирал окурки.

– Как тебя зовут? – спросил Том.

– Безил-младший.

– А полностью?

Мальчик опять пожал плечами:

– Меня все так кличут, а папаша был Безил-старший.

Разум подсказывал Тому оставить все как есть: в этом беспризорнике не было ничего особенного. Помощь конкретному ребенку может удовлетворить мимолетный порыв благородства души, но никак не облегчит тяжелую долю тысяч других детей, которые живут так же, в грязи и нищете.

Он уже и так пожертвовал немалые суммы, причем крайне демонстративно, множеству лондонских благотворительных организаций. Этого более чем достаточно.

Но что-то не давало ему покоя – вероятно, все дело в нотациях Уинтерборна. Помочь этому маленькому оборванцу подсказывало Тому чутье, которое никогда его не подводило, как бы он ни старался его игнорировать.

– Безил, мне нужен уборщик в контору.