Склонив голову набок, она с любопытством уточнила:

– Как это? Почему?

Когда между ними повисло молчание, и она поняла, что мистер Северин раздумывает, стоит ли отвечать. Между его темными бровями залегла небольшая складка.

– Однажды, мне тогда было лет десять, – проговорил он наконец, – отец взял меня с собой на вокзал Кингс-Кросс. Он искал работу, а там было место носильщика. Когда мы добрались до станции, отец отправил меня в главное управление узнать насчет работы. Сказал, что ему нужно уехать на некоторое время и мне придется самому заботиться о матери и сестрах, пока он не вернется.

И ушел покупать билет.

– Он так и не вернулся? – осторожно, мягко спросила она.

– Даже не собирался, – резко бросил Северин.

«Бедный ребенок», – подумала Кассандра, но промолчала, чтобы не унижать его жалостью. Кроме того, она понимала, каково это – быть преданной отцом. Пусть он и не покидал семью навсегда, но часто проводил недели или даже месяцы вдали от Эверсби.

– Вам удалось получить работу? – спросила Кассандра.

Северин коротко кивнул:

– Да, продавать газеты и еду в поездах.

Один из станционных смотрителей дал мне взаймы денег, чтобы продержаться первое время. С тех пор я полностью обеспечиваю мать и сестер.

Кассандра молчала, переваривая новую информацию о человеке, которого описывали в столь противоречивых выражениях. Черствый, щедрый, честный, хитрый, опасный, то друг, то недруг, но всегда авантюрист. И все-таки, несмотря на сложный характер, ему были присущи многие качества, достойные восхищения. В нежном возрасте он столкнулся с суровыми реалиями жизни и взял на себя ответственность за семью.

И ему удалось не только выжить, но и преуспеть.

Кассандра наблюдала, как он наносит пасту для пайки на трубу и стыки, и движения его рук – ухоженных, с длинными пальцами, но в то же время сильных и умелых – завораживали. На мускулистых предплечьях сквозь поросль темных волос проглядывали едва заметные шрамы.

– Откуда это у вас? – спросила она.

Северин посмотрел на свои руки:

– Шрамы? Ожоги от искр. Такое не редкость во время ковки и сварки. Небольшие частицы раскаленной стали прожигают перчатки и одежду.

Кассандра вздрогнула:

– Но ведь это, должно быть, больно!

– Рукам не очень: частицы, как правило, отскакивают от потной кожи, – по его лицу скользнула легкая тень улыбки, – а вот случайная искра, которая прожгла штанину или ботинок и осталась на месте, причиняет невыносимую боль.

Северин чиркнул спичкой о плиту и наклонился, чтобы зажечь спиртовую паяльную лампу с перфорированным соплом, затем стал осторожно поворачивать ручку, пока из сопла не вырвалось шипящее непрерывное пламя.