– Да, но что, с ними не надо познакомиться? – в недоумении спросила Кассандра, расхаживая по библиотеке.

– С матушкой мы не виделись несколько лет, и не думаю, что ей интересно, на ком я женюсь, – Том сделал паузу. – В будущем я могу познакомить тебя с сестрами.

– Я даже не знаю их имен.

– Дороти, Эмили и Мэри, но мы редко общаемся, а если это происходит, то матери они ничего не рассказывают, чтобы не расстраивать. Муж младшей сестры работает бухгалтером в одной из моих фирм, и время от времени мы перекидываемся парой слов. Он производит впечатление вполне порядочного и толкового человека, – отойдя от камина, Том присел на край стола.

 – Ты не должна встречаться с членами моей семьи без меня! Я хочу, чтобы это было одним из пунктов договора. Помни: благими намерениями выстлана дорога в ад.

– Можешь сказать, что между вами произошло? – молчание затянулось, и она добавила: – Вне зависимости от причины я встану на твою сторону.

– А если нет? Что, если ты решишь, что я был не прав?

– Тогда я тебя прощу.

– А если я совершил что-то непростительное?

– Чтобы выяснить это, придется рассказать.

Наступила тишина. Том подошел к окну и уперся руками в раму, но не произнес ни звука. Когда Кассандра уже решила, что он не собирается ничего рассказывать, он заговорил: монотонно, нудно, без пауз, словно пытался как можно точнее изложить факты, как если бы они были представлены на бумаге в виде конспекта.

– Отец приходил ко мне в контору пять лет назад – я не видел его и ничего о нем не слышал с того самого дня, когда он оставил меня на вокзале, – и сказал, что ему нужно увидеть мою мать. Я перевез ее в новый дом, подальше от съемных комнат, в которых мы раньше жили.

Он произнес несколько шаблонных фраз: мол, сожалеет, что бросил семью, и хотел бы получить еще один шанс, и все в таком духе, – лил крокодиловы слезы и заламывал руки. Ничего, кроме отвращения, я не чувствовал, но предложил ему выбор: либо я даю ему адрес матери, либо щедрую сумму, чтобы он исчез и никогда больше не приближался ни к кому из нас.

– Он предпочел деньги, – тихо констатировала Кассандра.

– Да, причем ни на секунду не задумавшись. Позже я рассказал об этом матери, думал, она будет рада, что нам повезло от него избавиться, а у нее случилась истерика.

Она вела себя как сумасшедшая, даже потребовалось вызвать доктора, чтобы дал ей успокоительное. С тех пор она считает меня исчадием ада. Сестры тоже злились: по их мнению, я совершил предательство – но со временем смягчились. Что касается матери, то на прощение мне надеяться не приходится: этого никогда не произойдет.

Кассандра подошла к нему, нежно коснулась его напряженной спины, но он не обернулся.