Слишком обтягивающий, все её изгибы подчёркивает, и выглядит в нём она потрясающе.

Все нервы вчера вымотала с этими шмотками. И ведь не объяснить девчонке, что я не хочу, чтобы мудаки всякие, смотря на неё, облизывались и представляли обнажённой. Не поймёт, потому что росла в другой культуре и религии. Вот и сейчас, чтобы себя увереннее и сильнее чувствовать, оделась в своё. Хочет показать, насколько она чужая для этого мира. И с вызовом на меня смотрит. Ждёт, что запрещу. Отправлю переодеваться.

Подхожу ближе, не пятится, голову вскидывает. Через светлую и тонкую блузку немного просвечивают кружевные чашечки белья.

— Портупеи не хватает, — замечаю, вроде бы в этот комплект входили те ремни.

— Я в них запуталась, — бурчит и губы смущённо дует.

Усмехнувшись, притягиваю к себе и целую малышку. Никуда не хочу ехать. Её хочу. С ремнями и в белье. Покорную, послушную, мою.

— Почему передумала? — спрашиваю, подушечками пальцев очерчивая зону декольте. Едва-едва касаюсь выглядывающих аппетитных холмиков, у Крис дыхание сбивается и мурашки появляются.

— Ты ведь не отступишь, а я спорить устала. И потом, ты прав, я хочу знать, кто меня подставил. Ставлю на цветочек полевой, — фыркает.

Глава 19

Саид

Я заворачиваю побрякушки в полотенце. Умываюсь холодной водой, чтобы остудить голову. И мы выходим из номера.

— А зачем ты их полотенцем завернул? — спрашивает Крис, взбираясь в салон.

— Чтобы отпечатки сохранить. Если вдруг никто не признается, пойдём другим путём, — отслеживаю её реакцию, знаю, что не она взяла, но зачем-то проверяю.

— Я б не додумалась, — с неким удивлением кивает. Никакого испуга или настороженности. И я окончательно расслабляюсь.

Как только машина во двор заезжает, домочадцы выходят встретить меня. Вижу, разглядывают Кристину. Явно выискивают следы побоев или слёз. Ведь я просто обязан её наказать, воспитать, показать её место.

Сжимаю пальцы малышки и, схватив валяющееся кольцо на торпедке, надеваю. Крис недовольно смотрит, не хочет его носить.

— Снимешь — отлуплю, — предупреждаю и взглядом давлю. Пыхтит, но сдаётся.

Выхожу первым, обхожу машину и открываю дверь с пассажирской стороны. Девчонка плечами передёргивает и голову выше вскидывает. Храбрится и не прогибается.

— Не трусь, — помогаю выбраться, к боку прижимаю и целую в висок.

Мама вперед выходит, осматривая презрительно Кристину. Явно готовит новые обвинения.

— В дом зайди, — приказываю холодно, — Остальных это тоже касается!

Младшие братья подталкивают своих жён, маме помогают. Жасмин останавливаю. Под моим взглядом девочка теряется, краснеет, глаза в пол опускает и платок теребит. Хотя она всегда стеснительной была.

— Пока мы к остальным не присоединились, ничего не хочешь мне сказать? — тихо спрашиваю.