Но воспоминания о том, каким он был внимательным вчера, придавали мне смелости, чтобы сопротивляться.

Сабир проигнорировал мое возмущение, пробираясь широкой ладонью под мою юбку.

Я снова пискнула и задвигала попой, в яростной надежде скинуть наглую мужскую ладонь. Но Сабир еще глубже проник языком в мой рот, заглушая мои глухие повизгивания. И в тот же момент он с нажимом провел пальцами по промежности через тонкие трусики."

"В этот раз я вся взвилась и принялась колотить мужчину по плечам. Я не боялась, что он ударит меня в ответ или поведет себя грубо. Но если бы вместо него был Симон, то я бы вела себя тихо, как мышка, молча ожидая, когда он наиграется.

Когда Сабир с еще большей настойчивостью провел пальцем уже по моим промокшим трусикам, я принялась брыкаться в его руках, отчаянно пытаясь оттолкнуть мужчину от себя. Один раз я смогла въехать ему каблуком чуть ниже ягодиц, но он тут же перехватил сначала одну мою ногу, снял с нее туфлю, а затем проделал тоже самое со второй.

Оставался только один прием, который я могла применить в подобной ситуации. Однажды я применила его на муже. Получила в ответ такую звонкую пощечину, что заработала сотрясение. Но сейчас я больше не могла раздумывать.

Я цапнула Сабира за язык и сжала челюсти. А когда он машинально дернулся и разорвал поцелуй, я влепила ему пощечину. Ну как «влепила». Размахнуться я особо не могла, а мой вес и сила удара исключали возможность хоть как-то навредить обидчику.

– Отпустите меня! – жалобно захныкала я.

Сабир только улыбнулся в ответ и обхватил мое лицо руками.

– Ну тише-тише, – ласково проговорил он. – Малышка Искра. Не плачь. Я не обижу тебя. И никто не обидит. Ты главное Симону такое наедине никогда не делай. Только если я рядом. Обещаешь?

Я быстро закивала на всякий случай.

Тогда Сабир, бережно поддерживая меня за талию, опустил на ноги. Но, он очевидно забыл, что я уже не в туфлях, а следовательно, превратилась в коротышку, поэтому по инерции чуть навалился на меня и снова прижал к стене.

– Какая ты Дюймовочка, – улыбнулся он, случайно коснувшись губами моего уха. – Тебе не тяжело ходить в таких туфлях?

Я с недоверием посмотрела на Сабира.

Как? Вот как одни и те же гормоны так меняют мужчин? Суровый Сабир включает внимательного и заботливого «папочку», а обаятельный Симон превращается в голодного грубого мужлана!

– Нет, – упрямо ответила я.

Хотя кого я обманываю? Каблуки ненавижу! Под конец дня мне кажется, что на моих ступнях не остается ни одной косточки, которая не болит.