От всего образа Сабира, от его манер и, в частности, от его общения, я почувствовала слабость в ногах. Мне стало физически тяжело стоять на каблуках. Он убивал одним своим присутствием, одним взглядом стирал камни в пыль, и одним словом разбивал всякие надежды.

— Так вот, маленькая капризная Искорка, — он вновь обратился ко мне. Ладонью он прошелся по моей талии, загребая все мое тоненькие тело в свою власть и прижимая к своему каменному телу. — Вчера ты, наверное, что-то не так поняла, но я объясню тебе популярно. Я знаю кто ты, знаю, кто твой муж, знаю, в каких условиях ты живешь, и вообще знаю намного больше, чем знаешь ты сама. Ты была разменной монетой. Твой муж с самого начала пытался предложить тебя нам. Принуждением мы не занимаемся, поэтому послали твоего олуха куда подальше. Но когда каким-то образом он все же устроил тебя в нашу компанию, ты понравилась Симону, и он согласился на такой обмен."

"— Он и не думал выкладывать тебе все карты, — продолжал Сабир, ловя губами мое частое сбитое дыхание. — Хотел все сделать мягко и красиво. Я же был не против быстрее прижать тебя, так как нам обычно нравятся одни и те же девушки. Но Симон жалел тебя, хотел дать время освоиться. И вчера ты вроде как ""освоилась"", — второй рукой Сабир принялся исследовать мое бедро, пробираясь под юбку со смелым боковым разрезом. — Поэтому больше играть и скрываться нет смысла. Ты принадлежишь нам. И пока мы не наиграемся с тобой, то не отпустим.

Мне кажется, я уже не дышала вовсе. Я была парализована жёстким взглядом Сабира, его грубым строгим голосом, а напряжение в его глазах выжигало мне сетчатку.

Вот сейчас точно расплачусь как маленькая! Иначе, как по-другому мне выпросить помилование?

Мой подбородок предательски задрожал. Тогда Сабир подхватил меня под ягодицы и заставил обвить его талию ногами, а затем прижал меня к стене. Теперь наши глаза были на одном уровне, и я окончательно погрязла в силе его взгляда.

— Не бойся, — все тем же суровым голосом продолжал он, но черты его лица чуть смягчились. — Мы не собираемся тебя насиловать. Но и твои виляния хвостом не потерпим. Вот куда ты сейчас собралась бежать, а?

Я искренне надеялась, что это был риторический вопрос, иначе ничего, кроме бессвязного блеянья я сейчас не выдам.

— Некуда тебе бежать, — ответил Сабир сам же на свой вопрос. — Твой придурок муж — последняя шалашовка в бизнесе. Готов если не сам лечь под любого, то мать родную продаст ради выгоды. Это все образно. Я не имею в виду, что кто-то бы позарился на него, как на сексуального партнёра. Такое быдло вряд ли кого-то бы заинтересовало. Но в данном случае, он продал тебя. Официально мы не соглашались на такие условия, потому что повторяюсь, изнасилованием мы не занимаемся.