Неужели она когда-то была замужем? Вот эта монашка, похожая на студентку-второкурсницу из фильмов шестидесятых? Спала с мужиком, подмахивая ему и выгибая зад?.. Твою мать, вот это я влип! Как же я представлю такую жену городу? Проведу с ней жизнь?

А, впрочем, вряд ли хоть кто-нибудь из моих друзей, когда узнает чья она дочь, этому удивится. Они удивятся другому — тому, что Ярослав Борзов продался. А когда узнают за сколько (а Корнеев наверняка не смолчит), я сам стану не лучше дорогой шлюхи, услуги которой купили.

Злость опалила и бросила в жар. Будь проклят старый ублюдок, он специально повесил ее на меня! Но кое в чем все же просчитался. Я никогда не буду принадлежать этой девчонке. Никогда!

— …Ярослав, ты все еще здесь?

Я не сразу понял, что седой мужчина обращается ко мне и с удивлением повернул к нему голову.

— Что?

— Я сказал, ты можешь быть свободен. Макар! Проводи гостя! И посмотри, чтобы он закрыл за собой дверь! В моем возрасте крайне опасны любые сквозняки… Ну, садись же, дорогая, у меня для тебя есть новость…

Новость?

Только чудом я не выбил перед собой дверь, когда уходил.

Так меня еще не унижали.

Глава 2

Я ворвался в собственный дом, как дикий вихрь. В глазах потемнело. Меня хватило только на то, чтобы дойти до бара и достать водки. Глотнуть из горла несколько длинных глотков, не чувствуя горечи, прежде чем ярость вконец ослепила и утопила чувство контроля.

Да, я всегда был порывистым и нетерпимым. Наглым и смелым. Меня не за красивую морду прозвали Ярый и обходили стороной. Со мной считались. Но до сих пор у меня получалось себя обуздывать. Только в ринге я позволял внутренней силе овладевать телом в полной мере. Только глядя в глаза противнику, я мог быть собой. Однако сейчас цепи рвались из гнезд. К черту!

Не хочу быть другим. Не сейчас. Не здесь. Не тогда, когда стальные глаза продолжают стоять передо мной, а усталый голос Корнеева звучит в голове:

«…Ты все еще здесь? Можешь быть свободен…» Как какому-то сопляку.

«Достану и убью гада!»

Когда опускаешься в топь, мира не видно. Но так хочется на миг ослепнуть.

Бутылка с силой обрушилась на мебель и посыпались осколки…

Я крушил все, до чего мог дотянуться каменными кулаками и локтями. Выплескивал волны злости, не произнося ни слова, глядя только перед собой…

«Убью!»

— Ярослав! Что ты делаешь?

«Сволочь»

— Ярослав, не надо!

«Придет время, за все отплачу!»

— Ярослав, перестань, ты же все здесь разнесешь! Успокойся, слышишь! Совсем рехнулся? Что скажет Данил, когда вернется, ты подумал?

Кусок зеркала оцарапал щеку, и я повернулся, тяжело дыша, уже зная, кого увижу за своей спиной.

Анжелка, охнув, подбежала ближе, но замерла, напоровшись на мой тихий, но опасный рык, вырвавшийся из груди:

— Это ты мне?"

"Жена деда. На тридцать пять лет его моложе.