Пока у меня получается ее удерживать в городе, но, боюсь, рычаг моего давления на нее не вечен, о большем тебе знать рано. Если Марина захочет, сама все расскажет. И еще. Я готов подождать, но мне нужны внуки. О верности и прочем — договаривайтесь сами, в ваши личные отношения лезть не стану. Хочешь свободы — живи, как считаешь нужным, но тогда и Марину не тронь. Не будет внуков, будет защита — я согласен и на это. В обществе должны знать, кому моя дочь принадлежит по закону — тебе, и кому принадлежишь ты. И запомни, Ярослав, никакого насилия, ты парень горячий, поэтому я приставлю к ней охранника. Я отзову его лишь тогда, когда дочь даст на это согласие. У тебя есть вопросы?

— Да.

— Спрашивай.

— Что она знает обо мне?

В стальных глазах на миг мелькнуло чувство, очень похожее на боль. На ту затаенную, непреходящую боль, что со временем не притупляется, и с которой учатся жить.

— Если ты имеешь в виду Кирилла — ничего. Ей неинтересен ты сам, неинтересно твое имя и твое прошлое. Конечно, при нашем последнем разговоре я его озвучил, но зная Марину — уверен, она его даже не запомнила.

Это была пощечина, и взяв паузу, Корнеев в полной мере дал мне ее прочувствовать.

***"

"— Моя дочь не имеет никаких связей с городской элитой, она не сопливая девчонка, она серьезная молодая девушка, и вряд ли вообще о тебе слышала. Ваш брак — целиком мое решение, Ярослав, как и твоя кандидатура на роль мужа. Ты должен мне, мальчик, пришло время платить по счетам.

Мальчик….. твою мать! И еще одна пощечина достигла цели и больно ударила по гордости. Пожалуй, только деду я бы позволил так себя обозвать. Любого другого убил бы. Вот только седовласый Корнеев был кем угодно, но не любым другим.

— Сколько Марине лет?

— Двадцать три. Она с отличием окончила университет и работает в фирме, никак не связанной с моим бизнесом. Ты, наверное, хочешь ее увидеть?

Я хотел? Я ни черта не хотел! Еще утром я собирался увидеться с Игорем — своим промоутером, и решить вопросы по будущему поединку, а точно не оказаться здесь и получить в жены незнакомку, которой настолько плевать на будущего мужа, что она даже не удосужилась запомнить его имя. И которая в итоге оказалась такой же пешкой, как я.

Или Корнеев сошел с ума, выбрав меня, или он не хочет счастья своей дочери и мстит нам двоим. Потому что полюбить женщину я не смогу никогда, будь она хоть трижды дочерью хозяина города. Я всегда буду помнить, что каждая из них в душе такая же продажная сука, какой была моя мать. Я успел достаточно хорошо их изучить, чтобы узнать это наверняка.

Как только я сделал себе имя, они сами крутились рядом, предлагая себя, разница была лишь в цене. Но стоило сунуть пачку денег между ног и хорошо ею там потереть, как любая оказывалась готова отбросить стыд и дать взять себя, как я хочу.