Под мелодичное грассирующее стрекотание чужого языка Александра задремывала, но через секунду просыпалась — усталый мозг, не в силах остановиться, все время подкидывал ей в дрему одно и то же — сыплющееся в снег, как будто толченое, стекло, тихий хлопок выстрела, и Ладин шакалий вой… Сердце подкатывало к горлу, ноги становились чужими и неуклюжими, и снова Филипп падал животом на снег и, распластавшись, медленно-медленно поднимал пистолет.

— В кого стреляли? — внезапно очнувшись, спросила Александра своего мужа. — В Ивана?

Он покачал головой. Точно он не знал, и у него не было времени выяснять это.

По логике — нет, не в Ивана. Убийца явно был не случайный стрелок, и рабочее место он себе подготовил давно и удобно. Со второго этажа дома напротив двор хорошо просматривался, и путь к отступлению был наилучший — через давно заколоченное парадное прямо на людную улицу. Проход в парадное был расчищен, дверь открывалась легко и бесшумно.

Он очень хорошо подготовился, этот парень. Вряд ли он сумел бы так подготовиться, если бы охотился на Ивана. Кроме того, Ивана логичнее было бы караулить у его собственного дома…

Ничего этого Филипп не стал рассказывать Александре.

Он был зол и озабочен только тем, что ее нужно увезти в Париж. Конечно, желательно целую и невредимую.

Она тряслась как осиновый лист уже несколько часов подряд. Филипп не мог заниматься ее утешением. Он думал только о завтрашнем отъезде и о том, что ей еще предстоит узнать в Париже и как она к этому отнесется.

Могло быть все, что угодно.

— Машина приедет к пяти часам, — сообщил он Александре после очередного разговора. Она по-прежнему сидела в углу дивана, накрытая пледом и еще одеялом сверху.

— Какая машина? — спросила она, открывая глаза.

— Чтобы отвезти нас в Шереметьево, — терпеливо сказал Филипп. — Завтра. В пять.

— А твоя? — спросила Александра.

— Что моя? — не понял Филипп.

— Ну, твоя машина…

Его «девятка» стояла на тротуаре за домом. Филипп предполагал, что она там и останется.

— Мы прилетим, и она нам еще понадобится, — соврал он с ходу. — Я перегнал ее в гараж. Ты хочешь поесть?

Она покачала головой.

— Что с тобой, Алекс? — спросил он, решив быть внимательным и нежным, хотя это у него никогда не получалось.

 — Ты заболела?

Она опять покачала головой.

— Тебе пора бы привыкнуть к тому, что вокруг тебя все время стрельба и поножовщина, — сказал Филипп, рассматривая ее лицо. — Сегодня был просто еще один эпизод гражданской войны. Забудь о нем.

— Я не забуду о нем никогда, — сказала Александра тихо. — Тебе хорошо говорить, ты не уезжаешь неизвестно зачем в чужую страну и не бросаешь в опасности близких тебе людей.

— Все обойдется, — сказал Филипп, стараясь быть как можно более убедительным. — Поверь мне.