— Привет, — Герман аккуратно закрыл мой альбом и так же аккуратно, словно держал в руках нечто неоценимо дорогое, вернул его на место.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — Герман сел на край кровати. — А ты? Вика спит?

— Всё хорошо. Спит, — я немного неуверенно перешагнула через порог и подошла к мужу, присев рядом. — Не хочешь поговорить? Уже вечер, а ты еще не ел. Не думаю, что это хорошая идея. Тебе сил нужно набираться, всё-таки пулевое ранение получил.

— Справлюсь. На мне всё как на собаке заживает, — Герман едва заметно улыбнулся. — Когда много думаю, кусок в горло не лезет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О чем думаешь?

— Обо всём, но в основном о том, что случилось сегодня в больничном дворе."

"— И какое твое мнение? — я говорила осторожно, каждое мое слово будто напоминало нерешительный шаг человека, который ходит по тонкому льду и вот-вот может в любую секунду провалиться в холодные водные глубины.

— Я рад тому, что всё сложилось именно так, как есть. Наверное, какие-то высшие силы вовремя отвели от меня Оксану. Я ни о чем не жалею. Просто… Мы не виделись уже очень много лет, и я не был готов к этой встрече. Вообще не думал, что она когда-либо состоится. И тут всё случилось как раз наоборот. И знаешь, такое чувство сразу странное возникло, — Герман смотрел перед собой и казалось, что он не со мной разговаривает, а просто исповедуется перед своей совестью. Я не мешала этой исповеди и даже не обижалась, просто тихонько сидела рядом. — Будто эхо из прошлой жизни в голове зазвенело. Так страшно стало, конечно, не в той степени, когда я узнал о том, что Вику похитили, но всё же. Словно опять юнцом стал на секунду. Я, конечно, не святоша, но к своей семье всегда старался лояльно относиться, на многое глаза закрывал и когда тебе нож в спину, когда через столько лет приходят к тебе, чтобы нагло солгать, глядя прямо в глаза, про любовь. Это, конечно, выбивает почву из-под ног.

— Я видела Оксану и до этого. Она была в больничном кафетерии. Тогда я, правда, еще не знала, что это именно она, но дурное и отталкивающе впечатление Оксана всё равно на меня произвела.

— Знаешь, Арин, — Герман не без труда повернулся ко мне всем корпусом. — Наши отношения вначале развевались не совсем правильно, но после того, что мы с тобой пережили, после этого внезапного появления Оксаны, я в который раз нерушимо убедился в том, насколько сильно мне с тобой повезло.

Мы немного помолчали и казалось, что в этом молчании рождается что-то новое, что-то личное и такое правильное, что-то к чему я с Германом так долго и трудно шла.