Постарайся хотя бы их вырастить благородными людьми, — Герман взял меня под локоть и помог сесть в машину.

Я не знала, что мне нужно сказать в этой ситуации. Или лучше просто помолчать? Алексей плавно выехал на дорогу, и мы практически сразу же остановились на светофоре. Я аккуратно поправила Викин чепчик и маленький совсем крошечный воротничок на розовой распашонке.

Герман сидел тихо и просто смотрел в окно. Очевидно, что подобного рода разговоры мало чего положительно привносили в мысли, но я так не хотела, чтобы Герман зацикливался на всём этом. Он остро реагирует на многие события, загорается как спичка, а потом его очень трудно успокоить. Сейчас Герман был спокоен, даже слишком и вот этот эфемерный покой пугал меня больше всего.

Говорить какие-то глупые утишающие слова я не стала. Да и вообще к чему всё это? Будто после них легче станет, будто все личные переживания и тревоги в одну секунды растворятся, словно их никогда и не было. Поэтому помолчав некоторое время и дождавшись, когда машина, наконец-то продолжит ехать, я собралась с силами и просто проговорила:

— Мы тебя с Викой всё равно любим, несмотря ни на что.

Герман тут же повернулся ко мне, глянул на нашу дочь, затем посмотрел на меня и вымученно, устало улыбнулся.

— Я знаю, моя хорошая. И давно уже в этом не сомневаюсь. Моя любовь к тебе и нашей девочке безгранична, — Герман поцеловал меня в висок и снова отвернулся к окну.

Я немного расстроилась, потому что ожидала немного другой реакции. Нет, конечно, оскорблений и скандалов мне не хотелось, просто я думала, что наш разговор как-то разовьется и Герман отвлечётся, но этого не произошло. Порой мне кажется, что я знаю своего мужа, а иногда ловлю себя на мысли, что не знаю его совсем.

Когда мы приехали домой, нас встретили мои родители. Они волновались и хотели поддержать Германа, но сегодня мой муж, кажется, ни в чьей поддержке не нуждался. Он сухо поздоровался с моим папой, что-то проговорил матери насчет ее хорошего внешнего вида и быстро ушел к себе в кабинет.

Мама помогла мне с Викой. Мы вместе помыли ее и перепеленали. Я старалась сильно не нервничать и так все нервы себе вымотала, но плохие мысли продолжали настойчиво заполнять мою голову. А вдруг Герман уже пожалел о том, что так резко повел себя со своей первой любовью? Меня даже посетил такой абсурдный страх, что из-за родов я немного прибавила в весе и теперь мой муж даже не захочет посмотреть в мою сторону. Это уже был какой-то откровенный бред, но я почему-то не сразу его от себя отогнала.

Ведь бывает так, что, встретившись через много лет с человеком, которого когда-то давно сильно любил, вспыхивает новая страсть и ради нее совершаются жертвы. Я не хотела стать той самой жертвой.