Тэйран Каллахан поцеловал меня на могиле папы!

Это… это не просто неуважение, это сущий кошмар!

Ладонь взметнулась вверх, но застывает на полпути, ловко перехваченная рукой Каллахана. Тёмные глаза сверкают превосходством, а слова, вылетевшие из его рта, ранят похлеще острого ножа:

— Как я и думал, Дарина Мон-Стерр. Ты такая же, как и все. Пытаешься со мной воевать, но стоит проявить к тебе хоть каплю жалости, и ты сдаёшься. Глупый, ненужный балласт, от которого следует избавиться.

— Подонок!

Осознав, что только что произошло, я едва не рыдаю. Слёзы безостановочно текут по моему лицу, но лишь ещё сильнее утверждают Тэйрана в его жестокой правоте.

— Разве? — фыркает он, глядя на меня как лев на букашку под его массивной лапой.

— Ты унизил меня прямо перед папой!

Я не успеваю сообразить, что проболталась, и спохватываюсь лишь тогда, когда Каллахан меняется в лице.

Красивые черты искажает тень, и он, помедлив, переспрашивает.

— Перед кем?

Ненавижу себя за несдержанность! Хотела сохранить всё в секрете и неделю не смогла продержаться!

Отец был бы мной недоволен.

— Монстр, я жду ответа, — давит на меня Тэйран. Возвышается, пользуясь своим ростом и силой.

Требует.

Заставляет.

Вынуждает говорить правду.

— Я — Дарина Ирвайн. Рэйнальд был моим папой, — слышу свой голос будто со стороны, и мне не нравится, как он звучит.

— Откуда фамилия Мон-Стерр? — тон куратора неожиданно меняется.

Надменные нотки пропадают, уступая место искреннему удивлению.

В другое время я бы порадовалась, что сумела его поразить, но сейчас говорить правду слишком опасно.

Только вот выхода нет."

"— От мамы, — отвечаю с неохотой. — Она была против моего поступления в Королевскую Академию.

— Теперь мне всё понятно, — нервно хмыкает Каллахан и принимается ходить взад-вперёд, запустив пальцы в густые каштановые пряди.

На некоторое время я чуть-чуть расслабляюсь, искренне надеясь, что он войдёт в моё положение и оставит меня в покое.

Хотя бы из уважения к папе.

Но я в нём ошибаюсь.

— Плевать, кем был твой отец, — изрекает Тэйран, а его голос холоден, как глыба льда. — Ты лишь позоришь его память. Если, конечно, твоя мама не изменила с кем-нибудь на стороне.

Меня окатывает морозная волна. Рука взмывается вверх, чтобы его ударить, второй раз за день, но он снова её перехватывает не глядя.

— Ты нормальный? — хриплю я, желая расцарапать ему лицо за подобные слова.

Да как он смел упомянуть мою маму? Она до сих пор безумно любит отца!

Скотина! Урод! Подлец!

Ненавижу тебя, Каллахан!

— Но если хоть на секунду предположить то, что ты говоришь правду, — ехидно произносит дракон, — я позволю тебе немножко помедлить. Цени, какой я добрый. Даю время до общего смотра силы. Прочувствуй радость обучения в академии, я тебя и пальцем не трону.