А затем он запрокидывает голову и громко, без остановки смеётся.

Хочу его стукнуть за неуместный смех на отцовской могиле. Это форменное неуважение!

— Малышка, ты думаешь, я и вправду буду отчитываться перед тобой? Шла бы ты отсюда, пока я ещё добрый.

— Понятие доброты тебе не свойственно, — отвечаю быстрее, чем успеваю сообразить.

— Это правда, — на удивление покладисто соглашается Каллахан. И, выдержав небольшую паузу, добавляет. — Я тебе не верю, монстр. Представь себе, буквально кожей чувствую твою ложь. Даю тебе ещё одну попытку рассказать, зачем припёрлась на могилу национального героя в такой поздний час.

Чувствую, как в крови растекается по телу горячая злость. Она обжигает, доставляет неудобства и хочется выплеснуть её наружу. Поджимаю губы, сжимаю пальцы в кулаки и выплёвываю каждое слово в его идеальное лицо:

— Не. Твоё. Собачье. Дело.

Всё внутри меня умоляет Каллахана оставить меня наедине с отцом. Я не особо верующая, но в данный момент взываю ко всем богам с просьбой убрать Тэйрана отсюда хотя бы на время.

Но боги играют со мной злую шутку.

— Уйду, — хмыкает Каллахан и медленно приближается ко мне.

Один шаг.

Другой.

Третий.

Становится вплотную и тянет руку к моему лицу.

— Спасибо, — уклоняюсь я от протянутой ладони. Ощущаю от него скрытую опасность, но желание остаться здесь одной перевешивает осторожность. — Можешь идти.

— Только взамен позволь небольшую вольность, — краешки губ Каллахана подёргиваются, пытаясь скрыть рвущуюся наружу ухмылку.

Отвожу глаза, делая вид, что не заметила. Сейчас лучше соглашаться с ним во всём. Тогда на самом деле уйдёт.

— Валяй, — неохотно отвечаю, а уже через пару мгновений отчаянно жалею.

С ума сошёл, зверюга!

Стоило мне ответить, как это чудовище, этот чешуйчатый мерзавец притянул меня к себе и поцеловал!

Жёсткие губы, горячие настолько, что едва не оставили на нежной коже ожоги, впились в мои требовательным, грубым поцелуем!

Ладонь Каллахана легла на мой затылок, притягивая, управляя, не давая отстраниться.

Мысли превратились в полнейший хаос, а тело неожиданно перестало сопротивляться. Руки повисли безжизненными плетями, позволяя ему творить сущие непристойности!

Язык Тэйрана нагло вторгся в рот, захватывая, исследуя и подчиняя.

Растерянная, потерявшая саму себя в пространстве, я стою неподвижно, не поддаваясь его порочному очарованию, но и не думая сопротивляться.

— Хорошая девочка, — хрипло шепчет Каллахан, с явной неохотой отстраняясь.

Прижимается лбом к моему лбу, жарко выдыхая в мои губы.

Ладонь, помедлив, ослабляет хватку, и он делает шаг назад, слегка покачиваясь.

И только сейчас до меня доходит весь ужас случившегося.