Ты то и дело попадаешь в истории! Не перебивай, – чуть повысила голос Анна, когда Маня собралась возражать. – В прошлом году ты написала удачный роман, и дело заглохло. Мы все ждём продолжения – читатели, киношники, книжные магазины! Да и я тоже жду. Но дело не двигается.

– Анна Иосифовна, вы же знаете, со мной такое бывает…

– Знаю, – согласилась Анна жёстко. – Бывает. Ты ленишься, или тебе нужен отдых, или занята делами своей тёти, или строишь дачу, я всё это готова понять и принять. Но в последнее время ты занята только Алексом, именно поэтому ничего не идёт тебе в голову.

– Мной?! – изумился великий писатель. И засмеялся. – Анна Иосифовна, при всём уважении!.. Манечке гораздо интересней и важнее её собственная жизнь, чем десять моих, я вас уверяю!

– Теперь о вас, Алекс, – продолжала издательница. – Вы совершенно потеряли человеческий облик, я в этом убеждаюсь с каждым днём всё больше. Я допускаю, что вам наплевать на всех людей в мире, возможно, так устроен ваш талант. Он признает только себя, что ж, так бывает. Но вам наплевать и на Маню! Или вы делаете такой вид.

– Анна Иосифовна, кто дал вам право…

– Помолчите, Алекс.

Я привезла вас сюда, чтобы мы все наконец смогли разобраться, что с нами происходит.

– Со мной ничего не происходит…

– Алекс, ещё прошу вас помолчать! Так не может продолжаться. Вы оба теряете время, а его очень мало, и с каждой секундой становится всё меньше и меньше!.. Мария, ты должна перестать прятать голову в песок, ты не страус, а взрослый человек. Алекс, вам нужно хотя бы на пять минут забыть о том, что вы великий писатель, и ответить себе на вопрос, как вы собираетесь жить. Кого любить, кем дорожить.

Если это невозможно, вы оба должны оставить друг друга в покое.

– Это очень страшно, Анна Иосифовна, – пробормотала Маня. – Пожалейте хоть вы меня.

– Я жалею тебя изо всех сил, девочка. Поверь мне. А сил у меня много, поэтому мы здесь и собрались.

– Для меня всё, что вы говорите, – загадка, – объявил Алекс Шан-Гирей. – Давайте лучше ещё выпьем и поговорим о литературных новинках! Таковые ещё есть в нашем безумном мире, Анна Иосифовна? Или люди окончательно перестали верить писателям, а писатели перестали верить себе?

Анна взглянула на него:

– Ни о чём таком я не слышала, – ответила она.

 – Я знаю, что литература была, есть и будет всегда.

– Вы имеете в виду романы Марины Покровской? Такого рода литература?

– Алекс, душа моя. Вы хотите сейчас открыть дискуссию о беллетристике как части литературы? Или о литературе без беллетристики?…"

"– Неужели вы не понимаете, мои милые литературные дамы, что мир окончательно пал? И так быстро! И так неожиданно! Только что мы все верили в философию и светлое будущее.