— Я раскрывал государственные тайны! Я растрачивал казенные деньги! Я организовал заговор…

Его жена закрыла ему рот ладонью. Он не сопротивлялся, просто замолк и заплакал еще горше. Потоки слез текли из покрасневших глаз.

— Он делал это, чтобы помочь мне! — закричала Малинда. — Это не измена! Он пытался помешать предателям, помешать заговору против законного наследника!

Тишина, мертвая тишина. Костяшки пальцев на рукоятках клинков побелели. Жизнь Великого Инквизитора висела на волоске.

— Вы можете одобрять его намерения, — дрожащим голосом проговорил старик.

 — Но факты остаются фактами: своими действиями он нарушал клятву тайного советника. И благодаря заклинанию признался, что много раз преступал закон. Его приговорили к смерти.

— Тихо! Графиня, я не могу выразить все свое горе и ужас. Любое необходимое лечение…

— Никакого лечения не существует! — резко ответила женщина. — Он никогда не станет настоящим человеком. — Она убрала руку с губ мужа. — Скажи им все.

Лорд Роланд завыл.

— Я всегда должен говорить правду, полную правду. Я должен признаваться во всем, отвечать на каждый вопрос со всеми подробностями.

 — Он находился в здравом уме, прекрасно сознавая свой позор. Темные глаза его расширились от ужаса. — Я плачу от стыда и сожаления. Даже теперь я вынужден сказать вашей милости, что считаю вас испорченной, властной, неуправляемой, сексуально озабоченной… — Рука супруги закрыла ему рот. Он пару раз тяжко вздохнул, затем вновь спрятал лицо у нее на плече.

Нет ничего опаснее, чем правда.

Ну, королева Малинда? Все глаза смотрели только на нее. Государь принимает решения, не так ли? Ей хотелось кричать и плакать.

Она ничем не могла помочь лорду Роланду, и всего одно неосторожное слово из ее уст превратит Великого Инквизитора в решето. Она не станет проливать слез над бескровным пресмыкающимся, но это преступление омрачит едва начавшееся правление королевы. Что тут можно сказать?

— Графиня, моему отчаянию нет предела. Он нужен был мне так же, как и вам. Вам и вашим детям. — Она вспомнила, что у канцлера было двое детей: мальчик лет одиннадцати-двенадцати и девочка в два раза моложе. — Он нужен был Шивиалю. Если что-то возможно сделать… скажите, и я прикажу.

— Исполните приговор!..

— Что?!"

"— Вы слышали… ваше величество! — У маленькой графини мог быть очень пронзительный голос, когда она этого хотела. — Вы думаете, что Дюрандаль, которого мы все знали, хотел бы влачить такую жизнь? Навсегда остаться полоумным, блеющим идиотом? Видеть, что на него смотрят с жалостью?.. Подпишите приговор, королева Малинда. Покончите с ним. Не заставляйте его страдать!

Тишина. Каждый ощущал невыносимую боль, и никто ни на кого не смотрел.