Лицо его было багровым, он сжимал кулаки, щурился и кусал губы.

— Софья Дмитриевна, я распорядился, вашего охранника ищут, — доложил пожилой.

— Спасибо. Как ваше имя отчество?

— Валерий Иванович.

— Очень приятно. Скажите, Валерий Иванович, как вообще могло случиться, что тут у вас, на территории дворца, пропал человек?

— Территория большая, гостей много. Может, выпил лишнего, заснул где-нибудь. А вы бы ему позвонили.

— Он не пьет. Я бы давно позвонила, но у меня нет с собой телефона.

— Возьмите мой.

— Я не помню его номера наизусть.

«Интересно, этот Валерий Иванович кто? — подумала Соня, вглядываясь в приятное, умное, прямо таки профессорское лицо.

 — Не могут они все здесь быть марионетками. А Хот почуял, что Ник вышел из под контроля. Кажется, сейчас Ник беспокоит его даже больше, чем я. Господи, ведь его прикончат, как прикончили Макса. Что ж он, дурачок, притвориться не может?»

Из ресторана стали выходить гости, шумная толпа рассыпалась по фойе, у Валерия Ивановича запищала рация.

— Простите, мне нужно идти, — сказал он и быстро зашагал прочь, исчез в толпе.

Соня отвлеклась всего на секунду. Когда она опять взглянула на Ника, увидела, что он сидит все так же, но голова поднята, взгляд устремлен вверх, на Хота, который стоит над ним неподвижно и смотрит ему в глаза.

Сквозь гул толпы, голоса, смех, звонки мобильных Соня вдруг различила странный звук, шипение, как будто вода капает на раскаленную сковородку. Звук этот издавал Хот, непонятно, каким образом, губы его были плотно сжаты.

— Что вы делаете? Прекратите!

Хот никак не отреагировал, не шевельнулся, только шипение слегка усилилось.

— Ник! — громко позвала Соня, протянула руку, тронула плечо несчастного красавца.

Она лишь слегка прикоснулась, но он вдруг стал заваливаться набок, как тряпичная кукла, перевесился через подлокотник кресла. Хот приподнял его за плечи, усадил ровно.

— Что вы с ним сделали? — Соня вскочила, схватила запястье Ника, пытаясь найти пульс.

Не нашла. Кожа была влажной и холодной.

— Оставьте его, Софи, не суетитесь.

Соня почувствовала, как струйка ледяного пота пробежала между лопатками. Пальцы Хота сжали ее левый локоть, и показалось, что ледяные крепкие когти сжимают ей сердце. Тело Ника сидело в кресле.

Люди сновали мимо, туда, сюда, очень много людей, но они вдруг стали таять, потеряли плотность и ясные очертания, превратились в призраков, вроде тех дымчатых фигур, которые носились по ресторанному залу перед началом трапезы.

Кричать, звать на помощь не имело смысла, призраки не помогут.

Глава двадцать седьмая

Берлин, 1922Голоса долетали, как сквозь вату, Федор понимал, что говорят по русски, несколько раз прозвучало его имя, но о чем шла речь, сколько человек участвовало в разговоре, он определить не мог.