Отговорка о женских деликатностях пришла на ум мгновенно и оказалась вполне правдоподобной. Мол, узнав о циклимах, А'Веч не стал дергать мехрем понапрасну, всё равно ничего путного не вышло бы.

Айями и сама прониклась выдуманной мыслью, потянувшей за собой и другие. Пропитанные обидой.

Значит, чтобы снять с неё платье, господин подполковник не ленится передавать записочки. А общаться просто так, без обязательного процесса на тахте, не считает нужным.

К тому же, выглядит чересчур спокойным. Обычно возвращаясь из дальних поездок, Веч пребывал в нетерпеливом предвкушении.

И ласкал скупо, спеша получить причитающееся. Определенно, он не сторонник целомудрия. Минула почти неделя, как господин подполковник вернулся в город. Наверняка по вечерам он посещает клуб, где веселится в компании даганских мехрем.

Айями представила женщин, окруживших господина подполковника. Смех, кокетство, переплетенье рук. Ко рту Веча подносят бокал с вином, а после промакивают губы салфеткой. Прижимаются и трутся как кошки. И танцуют, обольстительно изгибаясь. В клубе весело и накурено.

А Айями ему чужая. Как и вся Амидарея.

У неё и прав-то нет, чтобы выказывать недовольство.

Вскоре приключился другой праздник, но в отдельно взятой семье. День рождения Люнечки. Это для всех прочих амидарейцев Свежелетие считается событием, которое отделяет минувший год от наступившего. А для Айями и Эммалиэ отправной точкой являлся день появления Люнечки на свет.

От близких именинница получила в подарок платье с рюшами и алый капроновый бант.

Бант и платье в горох Эммалиэ выменяла по осени у своей знакомой и убрала в кладовую на дальнюю полку, до поры до времени. ""Ну, вот еще один год пролетел, слава святым"" - сказала накануне, достав пакет, когда Люнечка уснула.

А Айями сделала вид, что не заметила взволнованности в голосе соседки, потому как испытывала схожие чувства. Хотя, наоборот, показалось, что последний год тянулся неимоверно долго. И всё равно небольшая, но дружная семейка выжила, несмотря на невзгоды.

Эммалиэ соорудила торт. Напекла лепешек, промазала медом, сверху посыпала натертым шоколадом и воткнула четыре церковных свечки.

- Пам-па-да-бам! С именинами!

Сказочная картина торта, вплывшего в темную комнату в ореоле света, вызвала у Люнечки потрясенное ""ах"".

Маленькая именинница задула горящие фитильки, и Эммалиэ, проявив бережливость, вынула и припрятала подплавленные свечи. Ещё пригодятся.

- Я теперь больсая! И кр-расивая, - объявила Люнечка, надев обновки и любуясь собой в зеркале.

- Не то слово, - поддакнула ""бабуля"".

- Настоящая принцесса, - добавила Айями.

- А у меня будет принц? - поинтересовалась дочка, поворачиваясь то левым, то правым боком.

Женщины обменялись улыбками.

- Обязательно.