- Поэтому велика вероятность, что следующий ребенок умрет, не успев родиться. А вместе с ним и я.

- Ты тяжела? - спросил вдруг господин подполковник.

Айями сперва не поняла вопроса. И не сразу сообразила, что ""тяжела"" равносильно ""в тягости"".

""Ты беременна?"" - спросил Веч, как показалось, с промелькнувшим самодовольством.

- Я... нет. Но если таковое произойдет, мне страшно думать, что Люнечка останется сиротой. А я не могу... не представляю без неё жизни!

- И? - поинтересовался Веч с едва уловимой досадой.

- Может быть, вы пойдете навстречу моей просьбе? И поможете уберечься от непоправимого, - произнесла Айями жалостливо.

Веч нахмурился и отставил кружку с ойреном*, к которому пристрастился во время совместных трапез.

- Каким образом?

- Есть разные способы. Например, специальные таблетки. Если их принимать, то последствий не будет, - пояснила Айями и осмелилась поднять глаза на господина подполковника.

Его губы сжались полоской, а брови сошлись у переносицы.

Сердце Айями захолонуло. Он рассердился!

Веч поднялся с тахты. Вынув сигарету из портсигара, подошел к окну и закурил.

- Кто сказал тебе об осложнениях? Ваша докторица? - спросил спокойно.

- Да.

- Хорошо, - сказал он спустя несколько долгих минут, в течение которых смотрел на улицу, затягиваясь неспешно и выпуская носом сладковатый дым, а сердце Айями стучало в бешеном ритме.

Она и обрадоваться толком не успела, как Веч добавил:

- При одном условии. Тебя осмотрит Оттин. Если он подтвердит диагноз, так и быть, я согласен.

- Но ведь он мужчина!

- Прежде всего, Оттин - врач. И, к тому же, отличный специалист.

Айями смешалась. Где же видано, чтобы делиться женскими секретами с мужчиной? У амидарейцев не принято обсуждать интимности с врачом противоположного пола.

Веч не дал собраться с мыслями.

- В конце концов, ребенок - это не болезнь. На моей родине высокий уровень медицины. И низкая смертность среди младенцев и матерей. Или сомневаешься?

- Н-нет... Просто... - растерялась Айями.

- Выбирай: или тебя осматривает наш врач, или ребенок появится на свет на земле Триединого."

"- Но я не хочу в Даганнию! Там... на вашей родине к нам относятся неприязненно. Кем мы станем? Рабами? - выплеснула Айями застарелые страхи и осеклась в испуге.

- Ошибаешься, - ответил господин подполковник. - Мы выполняем свои обещания. Предоставляем жилье, пропитание, безопасность. Никакого обмана. Сомневаюсь, что вы, амодары, согласитесь быть рабами. На этот случай у вас есть тхика. Идиотское узаконенное самоубийство. Мы давно поняли, что с вами можно сотрудничать только на добровольных началах, - произнес со смешком, и Айями отвела взгляд.

Веч прав. Она сделала свой выбор, став содержанкой без угроз, насилия и шантажа.