Звать и понимать, что его не слышат.

А Стейзи не слышала. Тут я абсолютно уверена. Кровь в ней спала, и проснулась лишь с моим повелением. Моей души в ее теле.

И мне же предлагалось сделать щедрое вложение — окропить своей кровью эту самую горку, принимая власть над Священными Землями, принимая помощь от старого духа, с которым я в итоге должна буду стать единым целым (не в том смысле, что в меня вселятся, а в том, что полностью предоставят всю свою силу в мое распоряжение).

В общем, мне без остатка предлагали себя и свой паршивый характер."

"Согласилась ли я сразу? Нет.

Какими бы шикарными перспективами ни обладала Колыбель, требовала она в обмен не меньшего. Считай, почти безвылазного нахождения на территории — дольше, чем на два вехимана, я отсюда уехать не смогу (во всяком случае, в ближайший ход). Абсолютной защиты святыни — того места силы, куда я дошла, пройдя заросший сад, и которое оказалось небольшой полянкой в лесу очень далеко от особняка (то есть мне, хоть умри, но пускать сюда корыстных, желающих наживы людей было нельзя). При этом я не должна отказывать тем, кто зайдет за границу моих владений, в помощи: кровом, хлебом, лечением.

Но были несомненные плюсы, которые и перевесили чашу моих сомнений. Уже сейчас дух, хоть и ослабленный, мог блокировать мою связь с сыном так, что тот не тревожился и спокойно спал. То есть ударь по мне кто — на нем это больше не отразится. Даже полученные мной в ходе поиска места силы ссадины от ударов ветками по лицу и телу на Илюше уже не отразились. И это была не моя заслуга, а духа.

Нет, поначалу меня, конечно, это испугало. Любое вмешательство в уже привычный ход вещей пугает.

Однако я верила в то, что ни мне, ни Илье этот дух не причинит вреда. Не просто верила. Видела. Чувствовала. Да, меня шлепнули за долгое ожидание и сомнения, но это было, скорее, от отчаяния того, кто просто утратил всякую надежду.

А по сути, я и мои дети (нынешний и будущие) являлись сокровищами для этого духа и этой земли. И бонусов земля могла дать гораздо больше. А сейчас мне и требовался надежный оплот, крепость, в которой я буду чувствовать себя в безопасности.

Я согласилась и щедро полила кровью место, где была та горка. Так щедро, что в итоге меня уже ветром отнесло обратно на травяной стог, и уже там я переживала все прелести чужой силы, которая присосалась ко мне так жадно, словно я была тем самым живительным родником.

Впрочем, им и была.

А потом я наблюдала за тем, как резвился дух, получивший заряд бодрости. Носился он по полянке знатно — трава во все стороны летела, одумался только после того, как стожок подо мной почти рассыпался, и я шмякнулась на голую землю. Не больно, но ощутимо.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.