— Я понял! Ты боишься! Боишься, потому что я свободен! А ты — раб! Ты делаешь то, что от тебя требуют! Семья, доны, обстоятельства твоей дерьмовой жизни! Боишься потому, что я был счастлив...

— Прекрати!!! Заткнись!!!

— А ты — нет! — продолжал наступать на отца Гарри. — Ты боишься потому, что я способен полюбить, а ты — нет! Ты боишься потому, что я человечен, а ты — нет!!! В твоей жизни нет ничего, кроме крови, грязи, дерьма и страха! И даже лежа на смертном одре, ты будешь бояться!!!

— Прекрати!!!

— Тебе нечего вспомнить, кроме убийств, шлюх и толпы «горилл» вокруг.

Гарри подошел к отцу вплотную и заглянул в его перекошенное лицо.

— В твоей жизни...

Он не успел договорить. Пуля, выпущенная из «магнума’38», разорвала ему сердце. Гарри секунду удивленно смотрел на дымящийся револьвер, зажатый в руке отца, а затем пошатнулся и рухнул на темный ковер, приглушивший звук падения.

— В моей жизни был ты, — беззвучно прошептал дон.

Луччи поднялся со своего кресла и, подойдя к Салотти, осторожно коснулся его плеча. Тот дернулся, словно от удара током.

— Дон, — почтительно прошептал consigliori, — успокойтесь. Вы поступили правильно.

— Позвони Тони, — хрипло выдавил из себя тот. — Ты знаешь, что сказать ему. Знаешь... что сказать.

— Да, — кивнул Луччи.

— Надо быть милосердным, — бесцветно проговорил Салотти, не отрывая взгляда от мертвого тела сына. — Они любили друг друга. Когда- то. Теперь у меня нет сына.' Но надо быть милосердным.

— Я понимаю, — вновь кивнул consigliori. — Я все понимаю.

— Сделай это Винс... для меня...

— Конечно, дон.

— Иди, — прошептал Салотти. — И пришли людей. Нужно убрать мальчика отсюда. Негоже ему лежать здесь. Иди, Винс.

Винцент Луччи вышел из гостиной и торопливо направился к телефону.

* * *

Аэропорт Логана был переполнен. Здесь толпилось столько народу, что хватило бы, чтобы возвести «живую» изгородь от Вашингтона до Лос-Анджелеса. Терминал «В», расположенный прямо напротив автомобильной стоянки, бурлил. Он был самым многолюдным.

Лион попросил таксиста остановиться у больших стеклянных дверей терминала и помог Джастине выйти на улицу. Затем, уже вдвоем, они подхватили Барбару.

Девушку пошатывало. Она выглядела очень уставшей. Ее отсутствующий взгляд замер на какой-то невидимой точке впереди девушки.

Лион торопливо протянул таксисту две стодолларовых купюры, и тот с благодарностью принял их. Сумма, заплаченная «щедрым господином», превышала реальную плату за проезд по меньшей мере на сорок долларов.

— Спасибо, мистер! — крикнул таксист ему вслед.

Лион проводил женщин в здание терминала и усадил на места для пассажиров.

— Джас, тебе придется присмотреть за девочкой, пока я схожу за билетами, — сказал он. — Это не займет много времени.

— Конечно, Ливень, — Джастина кивнула.