— А ты играешь тут в джентльмена? — сказал тогда Грегор, когда они стояли у дверей, за которыми находилась леди Мильберг. — Я спал с ней, и она носит моего сына под сердцем. Спал не потому, что хотел, а потому что она сама прыгнула в мою койку!

Только в голове принца никак не укладывался образ Леи, вожделевшей короля по какой-то незначительной причине. В его воображении, даже теперь, когда он знал, пусть частичную, но правду, девушка оставалась чиста и незапятнанная. Он подозревал, что не по своей воле она пошла к Грегору. Что должна быть веская причина такого поступка для истинной леди!

«Что бы не толкнуло ее на подобное, она уже не будет твоей!» — сказал он себе, а вслух произнес, глядя в ее усталые, полные страха перед собственным будущим, глаза: — Позвольте я провожу вас в вашу комнату?

Она кивнула.

Не обреченно, а благодарно. И, когда шли по лестнице, поднимаясь на территорию прислуги — Лея отчего-то повела его именно туда, видимо, решив остановиться в своей прежней комнате, которую занимала, пока работала на Ее Величество, королеву Клаудию, — он не выдержал и спросил: — Я знаю, что сейчас задам крайне неприятный вопрос. И мне не следует спрашивать о таком леди, но вы вольны ударить меня, если заслужил, только прошу ответить мне.

Она остановилась. Посмотрела на него непонимающим взором. А затем, вздохнув, произнесла:

— Спрашивайте, Ваше Высочество. Вы так много сделали для меня, что я просто не имею права отказать вам в столь незначительной просьбе! — а у самой в глазах усталость.

— Его Величество сказал мне, — начал Тиль и осекся. Что он делает? Мужчине не приемлемо задавать подобные вопросы леди. Слишком личное! И она вправе больше не пожелать его видеть после всего.

А он? Удивительное дело, но девушка его зацепила. Тронула что-то важное в душе. Что-то будто созданное для нее одной.

Он молча опустил взгляд на полные губы Леи, ощутив такое жгучее желание коснуться их своими губами, смять в поцелуе, обхватив руками тонкую талию, прижать к себе, чтобы она поняла, насколько нравится ему. Почти потянулся, чтобы сорвать этот поцелуй и опомнился, отшатнувшись от мысленной пощечины.

«Тебя ей еще не хватало!» — сказал себе зло.

— Позвольте я провожу вас, — он так и не решился спросить то, что хотел.

Черт с ним, с его любопытством. Разве она стала нравиться ему меньше, после того, как Грегор рассказал о ребенке? Нет. Не хотелось, конечно, верить в такое, но правда была налицо.

Решив не делать выводы прежде чем не узнает истину, Тиль улыбнулся уставшей девушке и подхватив ее под руку на правах будущего родственника, повел вперед, следуя ее четким указаниям, где и когда поворачивать в лабиринте узких коридоров крыла, отведенного прислуге.

Грегор был зол на самого себя.