А она, дура, мало того, что оставила ей жизнь, так еще и держала при дворе!

В свои покои женщина ворвалась, так распахнув ни в чем не повинную дверь, что она едва не слетела с петель. Напуганные служанки, чистившие камин, вскочили на ноги, кланяясь, но Клаудиа лишь коротко бросила:

— Вон, — и пошла в ванную комнату.

Сейчас ей никто не был нужен. А вот снять стресс и полежать в воде — правило каждого приличного водного.

Грегора пока нет на месте. Вернется, и они поговорят. Пока он не поставил свою подпись, еще есть шанс на то, что ей удастся уговорить его. Ведь она может пообещать ему многое, а ее отец и семья слишком значимы в королевстве, чтобы от их мнения отмахнулись с легкостью.

— Попробую его удержать, — решила она, срывая с себя платье, не щадя пуговички и крючки, отлетавшие от небрежного обращения. — В конце концов, все в итоге решает он. И именно подпись Грегора важна, так как я его жена, а не жена этих драконов, так спокойно сломавших мою судьбу!

Она сбросила платье на пол, отшвырнув ногой, и встряхнув тяжелыми волосами, упавшими темной волной на спину, направилась в ванную комнату, решив пока не начинать собирать вещи.

Если есть малейший шанс, чтобы остаться, она использует его.

Тиль был тем, кто открыл дверцу экипажа и подал ей руку.

Девушка выглядела ужасно. Волосы в беспорядке, платье надето в явной спешке, а в глазах, что было важнее всего, нерешительность и усталость. На него она взглянула с благодарностью. Руку приняла и сжала так крепко, что он едва сдержался, чтобы не притянуть ее к себе, такую хрупкую, в попытке закрыть собой, защитить. Эта леди вызывала у него странные чувства. А уж после того памятного разговора в коридоре на постоялом дворе, он чувствовал непонятную злость, не на девушку.

За то, что теперь она носит его сына."

"Но Тиль держал себя в руках. Улыбался спокойно и сдержанно. Вот только на душе было гадко. Будто это он оказался виновен в том, что Лее сейчас плохо.

Жалел ли, что не дал тогда в морду своему брату-королю? Да. Жалел и сильно. Стоило наплевать на условности, и просто побыть мужчиной, а не верноподданным своего родственника.

— Как вы, леди Мильберг? — помогая ей подняться по лестнице, спросил он.

Предложил руку, а ощутив, как она приняла ее, коснувшись его пальцев своими тонкими пальчиками, стиснул зубы, кляня судьбу, оказавшуюся столь несправедливой.

Злился ли он на Грегора? Да. И даже несмотря на то, что понимал — брат не так и виноват, сам является жертвой обмана. По крайней мере, Тиль понял это именно так из объяснений Грегора. По словам короля, Клаудиа и девчонка, Лея, оказавшаяся ее дальней родственницей, обвели его вокруг пальца.