Подышать ароматным, пахнущим переспевшими яблоками воздухом, собрать абрикосы или вишни для компота, сходить в магазин…

Я больше не пленница.

За окном шуршит листва, поскрипывает флюгер, лают соседские собаки. И в эти звуки вплетается другой — шорох тихонько открываемой двери…

Меня окутывает ледяной волной страха… Он парализует конечности, лишает способности трезво мыслить… До телефона я не успею добежать, он в кабинете. Хватаю из тумбочки первое попавшееся холодное оружие — молоток для отбивания мяса и выхожу в коридор, встречая названных гостей.

— Психопатка! — визжит Яна, по-хозяйски снимая пиджак и бросая сумочку на пуф.

— Убирайся отсюда! Саши нет дома.

— Ну и что? А кто ты такая? Это твой дом? Нет. И Саша не твой. А я ношу его ребенка.

— Я не пущу тебя, Яна. Оставайся на своем месте, не смей и шага сделать."

"— А тот что? Проломишь мне череп этой штуковиной? Отвали, ненормальная. Бомжиха, чудачка, чокнутая! Ненавижу тебя! Откуда ты снова взялась на мою голову? Тогда избавились от тебя, но ты…

Что-что? Тогда? Она имеет в виду наше прошлое? Это Яна причастна к происшествию? Господи, надо срочно звонить Саше, пусть приезжает и разбирается с ней сам. Кладу молоток на пуф, наблюдая, как Яна бесцеремонно поднимается на второй этаж…

— Мару-уся, ты не остановишь меня? — язвительно протягивает она. — Может, я хочу украсть важные документы? А?

— Выметайся отсюда, дрянь! Как ты узнала, что я здесь? Я ведь…

— У меня есть в офисе свои люди.

Мы стоим на лестничном пролете. Яна держится за поручень и смотрит вниз, будто что-то задумывает…

— Яна, уходи, пожалуйста. Это ваши с Алексом отношения, спускайся… Поговорите в офисе или…

— Нет уж… Я пришла помириться с любимым женихом, а его психованная гостья столкнула меня с лестницы. Да так сильно, что я потеряла ребенка!

— Но я же… Не собираюсь я тебя толкать. Просто уходи.

— А вот и докажи это своему ненаглядному Алексу.

Она изгибается и кубарем катится вниз, к подножию лестницы… А потом вынимает из кармана телефон…

Глава 39

МАРУСЯ

В другой ситуации я бы сошла с ума от страха, но сейчас… Я сгибаюсь пополам от приступа смеха. В Яне умерла талантливая актриса. Сейчас бы Станиславский аплодировал ей стоя. Какие эмоции, вы только посмотрите!

И слезы настоящие, и мученическая гримаса на лице… Яна громко и надрывно стонет, держась за живот. Катается по полу, изображая боль. А я давлю в себе смех, поглядывая на светящуюся, красную точку в углу.

— Чего ты ржешь, дура? У меня выкидыш начался! Боль адская… Я сейчас же звоню Алексу, все…

— Звони. Я сама могу ему позвонить.