И она настолько захватывает, что как-то даже перестаю сомневаться, что мама тоже всё поймёт.

– Мы собирались об этом сказать, просто тоже думали не сразу и не ошарашивать, – наконец, перевожу взгляд на неё, говорю мягко и в то же время убедительно, всячески даю понять, как это важно.

Хотя мама, кажется, это и так увидела уже. Смотрит на нас обалдело, но в то же время ласково как-то.

– Ну… – она явно подыскивает нужные слова. – Что тут скажешь, кроме того, что жизнь сложнее, чем может казаться, – со вздохом припоминает свои же слова в ситуации, когда мне про не самое своевременное начало отношений с Олегом говорила. – Я думаю, вы оба знаете, что делаете, но будьте осторожнее.

Нет у мамы недовольства. Даже проблеска. Она достаточно знает Глеба, хотя бы по рассказам Олега, чтобы быть уверена. Да и я у неё не дурочка всё же."

"Сердце сладко сжимается – момент, который казался одним из самых сложных предстоящих, прошёл так легко, что верить боюсь. Мамина неловкость, похоже, была только от того, что ситуация не самая обычная, и узнавать вот так вдали не по себе. Ну да это мы ещё обсудим.

– Конечно, – тем временем, бодро отвечает ей Глеб. Мне кажется, эти двое сейчас безмолвно разрешили какие-то свои внутренние конфликты, просто взглядами пересекаясь. – Ладно, хорошего отдыха, папе привет.

Перед уходом Глеб целует меня в щёку, а потом закрывает за собой дверь, оставляя нас с мамой наедине.

Глава 33. Глеб

Оказалось, что с матерью Насти не так уж сложно общаться. С момента, когда она нас, можно сказать, застукала, начала периодически писать ещё и мне. Сначала только ради своей девушки отвечал, всё-таки ей это важно. Потом это стало даваться всё естественнее, напряжение само собой спадало.

Друзьями мы с её матерью вряд ли станем, а вот мирно сосуществовать вполне можем. Настя этого явно хотела, рассказывала мне много чего, про дружные семейные моменты детства, цитировала свою родительницу, особенно в моментах, когда её мнение о чём-то совпадало с моим. Рассказывала о поступках, в которых её мать предстояла в лучшем свете, чем-то даже напоминая мою. Ведь, судя по рассказам Насти, Ларисе тоже не чужда забота о других, борьба с несправедливостями, благотворительность и сострадание. А ещё «сестрёнка» явно, пусть и ненавязчиво, дала понять, что её мама начинала отношения с моим отцом, не зная всю ситуацию, а потом просто не смогла разорвать, да и смысла уже не было.

Формулировка, конечно, так себе. Но не стал цепляться, принял, причём и внутренне даже. Видел же, как Настя заморачивалась. Она и рассказывать мне всё это не сразу стала, лишь когда обмолвился между делом, что её мама мне писала.