То ли чтобы мама понимала, насколько Глеб понимающий и не стеснялась его лишний раз, то ли чтобы хоть как-то отвести себя от порыва поделиться накопившимися эмоциями.

– Ага… ты решила, что был подходящий момент? – осторожно спрашивает мама.

Судя по всему, ей всё ещё неловко, причём и передо мной, и перед Глебом. Она искренне хочет, чтобы всем было как можно лучше, и никто не пострадал.

Эх, знала бы мама…

– Ну, момент был не самый удачный, у меня вырвалось, – говорю, как есть, без заминок. Наверное, впервые даже слова не подбираю, обсуждая с мамой тему настроя Глеба. – Но в итоге это к лучшему оказалось. Он всё осмыслил и принял.

– Правда? – мама верит, я сразу это вижу. Хоть она, конечно, удивлена, причём настолько, что радоваться не спешит, опасается как будто.

Уверена, что будь тут Глеб, он бы со мной согласился, что это мило. Родители у нас наломали дров, но не со зла. И переживают очень, это видно.

– Правда, – улыбаюсь, на всякий случай ещё и закивав. – Он сказал, что у каждого свои жизни, и всё нормально. Причём искренне это говорил, как чувствовал. А ещё сказал, что….

Чуть вздрагиваю от неожиданности и умолкаю – слышу звук открываемой двери. В комнату заходит Глеб, причём без верхней одежды, хорошо хоть штаны надел.

Мы с мамой ведь по видеосвязи разговариваем… И я поставила телефон так, что камера вполне охватывает дверь."

"– А ещё сказал, что никогда не видел своего отца таким влюблённым, как с тобой, – зачем-то добавляю я, хотя, кажется, мы все трое сейчас чувствуем себя неуютно.

Мама молчит, не зная, как реагировать на без стука зашедшего в мою комнату полуголого Глеба, тот явно не думал, что я буду разговаривать с ней сейчас, к тому же по видео, а я… Ну а я даже не знаю, что обо всём этом думать. Мне просто хочется, чтобы всё было хорошо. Чтобы самые близкие мне люди поладили, насколько это возможно.

Ну ещё и смущаюсь немножко. Не знаю, поняла ли мама, что у нас всё было, но ясно одно – вряд ли получится скрыть, сейчас, когда нас в комнате двое, и она видит обоих.

– Да, я так говорил, – отрывисто вздыхает Глеб. – Ладно, пойду оденусь и вернусь, поговорим.

Я растерянно смотрю ему вслед, так и не уловив по тону, что он обо всём этом думает. Хотя, кажется, мы в любом случае разоблачены, и прямого разговора не избежать.

Слишком уж грузится мама. Смотрит на меня молча, так ничего и не говорит. Явно много чего там себе осмысливает.

– Ну, в общем, он нормально относится к твоей беременности, – не нахожу ничего лучше, чем подытожить предыдущую тему я. Только всё равно как-то неловко это получается.

– Не понимаю, почему мы с Олегом даже не думали о том, что вы ведь на самом деле неродные друг другу, и оба взрослые… – наконец, откликается мама. Но не похоже, что мне это говорит, скорее просто вслух размышляет.