И я бы рада от этого отмахнуться, но ведь инстинктивно чувствую, что задача вполне реальная.

Это, собственно, и есть в-третьих. Каким бы грубоватым Глеб ни казался, я ведь чувствую, что это лишь оболочка. Вчера он почти открылся мне, признался, что видел отца за изменой, хоть немного, но поделился своими чувствами. Конечно, потом отмахнулся от этого и вообще не туда свернул, словно начал претворять свой план в жизнь – но момент был, и был искренним.

Конечно, Глеб довольно колючий, просто так не подступишься. А ещё он явно намерен воплощать тот свой запрос, причём несмотря на наличие Олеси в его жизни.

Или они уже не вместе? Вспоминаю последнюю фразочку братца о том, что он ей сказал о своём желании меня и умываю лицо холодной водой.

В общем, ладно. Решаю эту ситуацию так – прямо скажу ему, что уеду, если начнёт приставать; а до тех пор живём вместе. Не то чтобы рассчитываю, что это ему так важно, чтобы подстроиться… Но всё же, Глеб ведь делал вид, что собирается за мной присматривать. Вот я ему и подыграю, ладно уж – если и он пойдёт мне навстречу.

Выйдя из ванной, я собираюсь ему сообщить о своём решении и условиях, но начисто теряюсь от того, что вижу. Глеб уже в застёгнутой рубашке делает завтрак, причём не только мне, но и себе.

А потом я словно в ступоре пребываю. Выхожу из него только когда мы уже успеваем и позавтракать, и обсудить поход в магазин за продуктами, причём собираясь закупиться на неделю вперёд. Вот так незаметно и без лишних слов, получается, утверждаем, что будем вместе жить.

Мне даже неловко становится, когда это сознаю.

Может, всё-таки стоит прояснить, уточнить какие-то моменты? Хотя, с другой стороны, Глеб ведь говорил, что всё понял и сейчас вроде не пристаёт, пусть и смотрит неоднозначно, что жар по коже ходит… Но если не считать это, всё очень даже мирно – братец даже жест дружелюбный сделал с этим завтраком. Как-то не хочется портить эту неожиданную атмосферу между нами.

– Ладно, я пойду переоденусь тогда, – говорю, складывая наши тарелки в посудомойку.

– Давай, – буднично откликается Глеб.

Он стоит у окна и смотрит куда-то вдаль.

А я почему-то глупо ловлю эти секунды, когда братец не сможет поймать мой взгляд и смотрю на него.

Глеб кажется расслабленным и задумчивым. Если бы я умела рисовать, непременно изобразила бы эту картину – его, держащего чашку недопитого кофе в руках, чуть нахмуренного и в то же время застывшего в загадочной полуулыбке.

Я сглатываю. Глеб, безусловно, хорош собой. Кирилл тоже красавец, но от его внешности я почему-то не смущаюсь, как когда смотрю на так называемого брата.