Я все равно буду ждать тебя в «Астории» в субботу в восемь вечера, если ты не придешь я все пойму, — створки лифта открываются на моем этаже и совсем не вовремя нас замечает женщина из отдела кадров, смотрит на нас, не скрывая интереса.

— До встречи, Полина, — улыбается он, подталкивает к выходу, не позволяя отказать.

— Ох, и везет тебе, полтора месяца работаешь, а уже такого мужика отхватила, — как-то завистливо кидает мне женщина. — Советую не ломаться, хороший мужик.

— Кажется, я не просила ваших советов, — не выдерживаю я такую фамильярность. Женщина хмыкает, награждает меня презрительным взглядом, и гордо проходит мимо меня.

* * *Сегодня суббота, а это значит, что мне предстоит очередная встреча с Вадимом. Он забирает сына на выходные и должен приехать к одиннадцати. А у меня с утра сердце отбивает ускоренный ритм. Пока я его не вижу кажется, что я спокойна. Но с его появлением внутри меня все переворачивается. Меня разрывает от противоречивых чувств. Мне хочется к нему прикоснуться, провести по волосам, зарыться в них, почувствовать его тепло и силу. Прижаться и ощутить его губы на шее и одновременно убить, воткнуть нож в сердце, смотря как он умирает.

Кажется, пока он жив, я никогда не смогу забыть его и воспринимать только в качестве отца моего сына.

Кормлю сына завтраком и ловлю себя на мысли, что постоянно смотрю в окно в ожидании Вадима. Иногда по ночам, когда мне хочется выть от ещё не отступившей боли и тоски по этому мужчине, мне хочется все простить ему, принять и жить прежней жизнью. А потом закрываю глаза и представляю его с другой женщиной, и что возможно в эту самую минуту он целует и ласкает другую.

И я понимаю, что, наверное, никогда не смогу принимать Вадима таким какой он есть. Я сама себя изведу этими мыслями и не дам нам спокойной жизни.

— Мама, а когда папа будет жить с нами как раньше? — спрашивает меня сын и мое сердце замирает. Я боюсь этих вопросов. Я плохой психолог и совершенно не знаю, как правильно объяснить ребенку, что папа уже никогда не будет жить с нами. Мешкаю, подбирая слова, но отвечать не приходится, ворота плавно разъезжаются, и Вадим въезжает во двор.

— Папа приехал! — радостно восклицает сын и бежит ко входу его встречать, забывая про свой вопрос.

Кирилл и Вадик очень привязаны друг к другу, и сейчас ребенку очень тяжело воспринимать нашу новую жизнь порознь. Я начинаю спешно убирать со стола и ловлю себя на мысли, что постоянно посматриваю на себя в отражение стеклянной дверцы шкафчика, поправляя волосы. Мне должно быть все равно как я выгляжу, но я все это делаю скорее неосознанно, машинально. Вадим входит в дом, разговаривает с радостным сыном и проходит вместе с ним на руках на кухню.