Разуваюсь, перешагиваю через валяющийся букет, чтобы пройти вглубь квартиры.

— У тебя уютно, — убираю руки в карманы брюк, рассматривая гостиную. — Чего ревела? — поворачиваю голову.

Майя прищуривается и кривит губы, мол, не твое дело.

— Не поделишься?

— Не с тобой точно. Уходи. И цветы свои тоже забери, — небрежно, но несильно пинает букет носком тапка.

— Выкинь, — жму плечами, все еще рассматривая ее квартиру. Взгляд мечется по комнате в поисках даже малейших признаков того, что Вэл тут живет или когда-то жил.

Когда напарываюсь на их совместную фотку на полке, передергивает.

Улыбаются, стоя у Эйфелевой башни. Так романтично, что прям сейчас стошнит. Отвожу взгляд, чтобы не блевануть от этого сахарного сиропа.

— То есть мусор в мою квартиру поставляешь ты, а выкидывать мне?

Поворачиваюсь на ее голос. Майя в своем репертуаре, колется.

— Не надорвешься, — парирую и снимаю пиджак. Жарко. Вряд ли в квартире, это просто моя реакция на происходящее.

— Ужас.

Майя закатывает глаза, рассматривая мой наполовину оторванный рукав.

— Асфальт, на который ты падал, видимо, неплохо так давал сдачи?

— Что-то вроде того…

Рассматриваю ее пристальней, и почему-то только сейчас осеняет.

Она ревела, букет валяется, Кудяков приходил бить мне морду. Комбо!

Не могу не улыбнуться. Причем так, будто миллиард в лотерею выиграл. На такое везение я даже рассчитывать не мог сегодня.

— Ты чего такой довольный? — шепчет Майя, и именно в этот момент раздается звонок в дверь.

Бросаю взгляд на экран домофона. Забавно, к Майе в гости решили заглянуть родители.

— Уходи, Мейхер. Ты обещал! Сейчас же.

Панкратова открывает предкам дверь в подъезде и подбирает с пола букет. Нервничает.

— Не, — прохожу в гостиную, — надо поздороваться.

— Даже не думай!

— Это почему?

Майя упирается ладонью в ручку дивана, на котором я сижу, и тяжело дышит.

— Потому. Спрячься лучше.

— Что за детский сад?

— Просто свали в спальню!

— За…

В дверь раздается звонок, и Панкратова зажимает мой рот ладонью.

Глава 11

Майя

Мама и папа уже здесь! Оглядываюсь. Смотрю на дверь в ужасе, понимая, что она вот-вот откроется.

Честно говоря, мне даже представить страшно, что будет, когда родители увидят Арса в моей квартире. Папа точно его убьет, вот прямо тут, на этом ковре.

Мельком смотрю себе под ноги, а потом на ладонь, которой затыкаю Арсу рот.

Это было моей фатальной ошибкой — рассказать родителям ВСЁ. Глупой, подростковой ошибкой. Сейчас я это понимаю, но тогда мне было так больно, что очень хотелось поделиться. Хотелось, чтобы меня пожалели, поняли, чтобы разделили со мной эту боль и печаль…

Тогда я не думала, что мы с Мейхером еще когда-нибудь встретимся, не думала, что не смогу его забыть спустя столько лет. Просто не думала!

Оглядываюсь на шум.