В эту систему управления входят акции металлургического комбината, судоходной компании, банка, футбольного клуба… Собственные виноградники, винодельня, горнолыжка… Ну и еще куча всего по мелочи.

Мой отец живет очень закрытой жизнью. Практически не посещает никакие мероприятия, мало общается с прессой, он тот человек, которого, если вдруг увидишь в толпе, в жизни не подумаешь, что он подарил своей жене яхту.

Максимум охраны, минимум лишних людей. Для передвижения только собственный самолет, для отдыха — только частные острова. Он, если выбирается куда-то пожрать, полностью закрывает под себя ресторан.

От меня теперь требует того же. Никаких скандалов, никаких компрометирующих поступков, все за закрытыми дверьми.

Раньше я бы послал отца с такими загонами. Раньше я в принципе делал что хотел, но с одной поправкой: бизнеса это не касалось. Я был просто шизанутым подростком, зажравшимся мажором, за которым, если нужно, подчищали. Один из многих.

Теперь же я часть компании. И если я хочу таковым оставаться, нужно следовать правилам.

Забавно, но мои амбиции оказались сильнее внутреннего протеста и злости на отца. Разве в восемнадцать, в пылу скандала на весь дом, когда он бегал за мной с ремнем в руках, мог бы я подумать, что в двадцать два мне придется склонить перед ним голову…

Из офиса выхожу на легком нервяке. Подгорает от ситуации с Маратом. Какого хрена? Какой, блин, остров? Они там совсем двинулись вместе с этой Таей?!

Сажусь в тачку, достаю телефон, набираю брата. Водитель тем временем выезжает с парковки.

Маратик отвечает раза с третьего.

— Ты охренел!

Взрываюсь сразу, как только слышу его: «Доброе утро» — сонным голосом.

— Не ори.

— Не орать? Отец уже с утра весь мозг выжрал. Ты меня подставляешь. Какой, на хер, остров? Купил мясо, угли и пи*дуйте за город. Пруд найдете, будут вам Мальдивы.

— Слушай, так вышло. Меня этот месяц просто в мясо размотал. Всего пару дней отпуска и…

— За мой счет?

— Арс, Тайка тоже устала, сутками с Васькой. Два дня всего.

— На острове, сука. На частном острове. Башкой думай.

Марат чем-то шелестит, и это дико раздражает. В принципе, как и голос на заднем фоне. Голос его жены.

— Марат, кто там? Что случилось?

— Все нормально, Тай. Это Арс.

— Что ему опять от нас надо? Сколько можно уже?!

— Арс, я …

— Иди на *уй, — сбрасываю звонок и откидываюсь на подголовник, нервно постукивая носком ботинка по полу.

Устал он…

Закрываю глаза, пытаясь хоть как-то структурировать все, что происходит с Маратом. Я, конечно, на святошу не тяну, вот вообще ни разу. И бабла трачу овердофига, но не последние же!

Куда он, бл*дь катится? Это она на него так влияет? Хотя, судя по сегодняшнему разговору, он и сам не против кутить, не думая о последствиях.

Полтора года назад он проснулся знаменитым.