А я, я веду себя по-скотски. Вру ему, выходит, и трушу. Трушу все рассказать.

— Прости, — обнимаю в ответ, хватаюсь за него, как за спасательный круг. Как за безопасный жилет, что спасет от боли. Раньше ведь помогало.

А теперь? Почему сегодня не срабатывает?"

"— Прости меня, пожалуйста, — скулю ему в щеку.

— За что? Майя? Ну ты чего? За что мне тебя прощать?

— За все, за все, — всхлипываю.

Вэл немного давит на мои щеки, отстраняется на немножко. Смотрит в глаза, а потом целует меня. Его язык проникает в мой рот и кажется холодным. Так бывает вообще?

Он целует, как и всегда это делает. Только сегодня никаких приятных ощущений я не испытываю. Лишь панику.

Панику, граничащую с ужасом.

Велий гладит меня по спине, волосам, рисует дорожку поцелуев на щеке, шее, подбородке. Обнимает крепко-крепко. Прижимает мою голову к своей груди и часто дышит. Он тоже на панике. У него сердце как отбойный молоток сейчас. Я слышу.

Стискиваю в кулаки ткань его кофты на спине, тычусь носом в его твердую грудь и лишь сильнее заливаюсь слезами.

Что мне теперь со всем этим делать?

Как дальше жить?

Глава 4

Арсений

Восемь утра. Отвожу взгляд от циферблата часов на своем запястье и ловлю зевок в кулак. Приехать на работу вовремя, после ночного загула, проснувшись при этом у какой-то телки, нехилое такое достижение.

Башка трещит адски. Если мне не изменяет память, вчера я влил в себя минимум половину бара на Патриках. Понятия не имею, как вообще там оказался. Квартира Марата находится сильно в другой стороне…

Накрыло. После встречи с Майей и правда захотелось нажраться. Притупить эмоции.

Теперь, после того как я ее увидел, информация о том, что она с Вэлом, воспринимается иначе. Кожа горит от одной только мысли, что он ее…

Блядь. Просто блядь. Не она. А так, глобально.

Четыре года прошло. По всем параметрам, я не должен реагировать. Но тем не менее кроет. Сильно. Мозг, в своем трезвом состоянии, только и может думать, что о Панкратовой. Вчера проскользнула шальная мысль, а что, если она вот-вот станет Кудяковой? Насколько далеко у них все зашло? Кажется, после этой вот мысли я залил в себя восемь уже лишних на тот момент шотов.

Тянусь за бутылкой минералки и откидываюсь на спинку кресла, отъезжая от стола где-то на полметра. Прикрываю веки буквально на секунду и слышу, как открывается дверь.

Отец заходит в мой кабинет без стука. Хотя в его жизни в принципе не так уж много дверей, в которые нужно стучать.

— Проветри, — басит он где-то поблизости. — Перегаром несет на весь этаж.

Приоткрываю один глаз, сворачивая крышку с бутылки, и делаю несколько жадных глотков.

Отец выдвигает для себя стул, ослабляет галстук и садится напротив.

— Ты же знаешь, что меня оповещают, если с моих счетов, — делает акцент на последних словах, — списываются деньги.