В нормальное место Грач идти упирался, да я не особо и настаивал. Я и сюда-то его еле вытянул. Сказал, что срочный вопрос.

Он сначала предлагал перенести вопрос на завтра, типа, на работе вымотался, жена дома ждет, ругаться будет, а тёща вообще запилит.

— Да не скули ты, Грач. Тебе там ошейник не сильно трет?

— Я просто уважаю свою жену, — буркнул он обиженно, но через полчаса мы уже сидели у барной стойки и пили какой-то дешевый вискарь.

На самом деле мне очень надо было отвлечься. Переключиться хоть на что-то. Ну и потрепаться с кем-нибудь по душам."

"Ладно, не с кем-нибудь, а с ним.

Как-то так получилось, что только Грачеву я мог откровенно сказать, что меня парит. Больше никому. А сейчас меня не просто парило — меня несло.

С одной стороны, умом я понимал, что творю какую-то ерунду. И с заводом этим, и вообще. Говорил себе: нафиг мне всё это надо? Что за тупые порывы? Послать бы всех лесом и вернуться в Москву. Прекрасно ведь помнил, что из себя представляет Марина.

А с другой — не мог ничего поделать. То есть мог, конечно, мог, но не хотел.

Меня вставляло от одной лишь мысли, что она работает на моем заводе.

Что я могу прийти к ней, когда захочу, могу в любой момент увидеть её, могу приказать, могу нагнуть за что-нибудь, могу вообще выгнать…

Я, может, и не относился уже к ней с такой дикой ненавистью, как раньше. Больше презирал, наверное. Ну и злился, особенно сейчас. И в то же время с того дня, как увидел её фамилию на письме, ни о чем другом не мог думать. Вот что это за хрень такая?

Нет, сначала просто захотелось увидеть её. Интересно стало, какая она теперь. Думал, потешу любопытство — на этом всё и кончится. Подъеду утром, посмотрю издали, как она на работу идет, и хватит.

Не тут-то было.

Если с тем письмом я дал себя подцепить, то теперь стремительно увязал. И самый идиотизм в том, что мне это… ну, не то чтоб нравилось… меня это захватывало. Да вообще заводило неимоверно. Может, потому что до этого я изнывал от скуки, а сейчас постоянно ощущал, как в крови играет адреналин, вибрирует в районе солнечного сплетения, покалывает на кончиках пальцев.

Пока мои юристы оформляли документы по заводу, я прикидывал, как мы встретимся, как вытянется от шока ее лицо. Предвкушал, уверенный, что больше не поведусь на неё, знаю же всё.

Знаю, какая она. А на вопрос, нахрена вообще мне этот убитый завод, не мог чётко ответить даже себе. Хочу и всё.

Лицо у неё, конечно, вытянулось, ещё и как, но и меня, по ходу, накрыло.

Сразу я этого не понял. Потом уже, вечером, поймал себя на том, что раз за разом гоняю в уме тот момент. И не просто гоняю — меня от этого ведёт. А ещё снова хочу её увидеть. Притом адски, так, что внутри аж зудит.

И узнать про неё хочу. Главным образом, есть там какой-нибудь муж.