Так боялась, что сейчас снова на нее накинусь? Так противно ей было или что? И что она вообще подумала?

И тут же четко себе представил: наверняка ведь решила, что я воспользовался ситуацией с судом и теперь буду ее нагло домогаться. Хотя это так тупо. Потому что если б я хотел, точнее, если считал, что могу с ней вот так поступать — то мне бы никакая свадьба не нужна была для этого. Просто делал бы что хочу и всё."

"Но с ней я, может, и хотел, но не мог, после всего — не мог. Не имел права. Как бы к ней ни тянуло — ничего себе не позволял. Разве что смотреть, ну и думать о ней.

Поцелуй этот не в счет. Так уж получилось.

В любом случае сейчас-то я её больше не трогал, но она все равно сидела так, будто кол проглотила. Прямо сплошной комок оголенных нервов. Тронь — шибанет током или вообще убьет.

Я, конечно, успокоил её, чтобы она себя так не накручивала. Типа, пусть не напрягается, я прекрасно помню, что все у нас не всерьез и больше на нее не посягну.

Но настроение резко упало, хотя с утра меня прямо распирало. Даже Грач, когда я ему сказал перед регистрацией, что у нас типа фиктивный брак, вообще не поверил.

— Оно и видно по твоей счастливой физии.

У меня такая же была, когда я на Аньке женился, — хохотнул он.

Я разубеждать его не стал, пусть думает, что хочет.

Домой приехали, когда Тоня с Олей уже спали. Спросил Марину:

— Ты спать?

Думал, может, вина ещё выпьем, посидим, не каждый день ведь женимся, но она, не глядя на меня, молча кивнула и умчалась наверх.

А мне не спалось. И такая злость накатила, правда, сам не знаю, на кого. На себя, наверное. Или на всю эту тупую ситуацию.

Пару раз выходил покурить, потом решил поработать, но только устроился с ноутом в кровати, как позвонил по скайпу Лорс.

Он, уже по традиции, начал с обид:

— Я весь день звонил тебе вчера и сегодня. С утра до вечера. И на телефон, и тут…

— Лорс, тише, давай без драм.

Вообще-то я ещё с детства ненавидел вот такие предъявы: где был, что делал, почему не отзывался. Но почему-то с Лорсом всякий раз становилось смешно.

— Мы волновались. Ты же никогда не пропадал.

— Да, Шергин, — в экран влезла Юлька. — Я еле Лорика успокоила. Где тебя носило? Трудно было написать эсэмску, мол, занят, перезвоню.

— Угомонись, мамочка.

Я жив-здоров. Не написал — значит, не мог.

— Ну, конечно, — сердилась дальше Юлька. А Лорс просто сидел потерянный. — И чего это мы от тебя человеческого отношения ждали, да? Тебе же всегда было на других плевать. Ты вообще помнишь, что Лорику нервничать нельзя? Я еле его успокоила!

Тут она не преувеличивала. Лорс, обычно заторможенный, на нерве мог впадать в такую адскую истерику, что рядом находиться страшно. А нервничал он тогда, когда что-то шло не по плану или не так, как должно быть или не так, как он ожидал.