С этими мыслями я встаю и без всяких умыслов иду на кухню, заворачиваю за угол и… офигеваю от увиденного.

Тихон спустил штаны с трусами и… гоняет одной ладонью по вздыбленному члену.

Уперся ладонью в стену. Голова опущена.

Челюсть сжатыа.

Выдохи сдавленные, едва слышные.

Поза напряженная.

Зрелище ужасно пошлое и красивое.

Я даже на его верхние половинки его задницы смотрю, испытывая восторг, но больше всего тянет посмотреть туда, где появляется и исчезает круглая, большая головка члена.

Нельзя подглядывать.

Но у меня ноги вросли в пол.

Я ловлю жадно все-все-все… И бисеринки пота, и подрагивающие, напряженные, немного приоткрытые губы.

Тело Тихона сотрясается крупной волной, кулак движется все быстрее.

Меня подхватывает волной кипятка. Стыд, смятение — ничего нет. Только восторг и жажда… финала.

В какой-то момент Тихон открывает глаза. Наверное, я слишком жадно пялюсь. Смотрит на меня и выпускает со свистом:

— Бляяяя…

Дрожь. Спазмы его тела…

Выплеск.

Я не знаю, кто из нас более пошлый: Тихон, мастурбирующий за углом нашей квартиры, или я, внимательно поглощающая взглядом, как он, теперь уже не сдерживая бранные стоны, выпускает молочную струю в стену.

Я даже вижу, как разлетаются брызги капель…

Я в шоке…

Он смотрит на меня, стряхивает капли…

— Глаша.

Отступаю назад.

— Извини. Я… Я не хотела подсматривать…

— Стой! — быстро натягивает штаны. — Стой. Я…

Тихон бежит ко мне, хватает за руку. Я в шоке смотрю на его пальцы, которыми он держит меня за запястье. Они еще немного влажные.

В его следах…

— Все хорошо. Правда? Эй… Просто сдерживаться сложно. Да е мое, — выдыхает. — Впервые чувствую себя… смущенным. Пздц, Глаш… — осторожно целует. — Просто… Пздц как хочется!

— Ммм?

— Тебя хочу… — признается жарко.

Мне кажется, я вот-вот грохнусь в обморок.

От такого накала!

Глава 24

Глава 24

Тихон

Глаша выглядит так, словно сейчас вниз по стенке сползет и в обморок шлепнется. А я тоже, хорош. До ванный, блять, три шага не смог пройти. Так привалило к концу, думал, ебаааать, я сейчас себе трусы обкончаю, как подросток в пубертате.

Вот и обкончал… стену.

Пздц, зашквар!

Продемонстрировал себя во всей красе.

Теперь Малыха смотрит на меня с ужасом, как бы снова себе чего не придумала в своей светлой и жутко замудренной головке. Скажет еще, что я — извращенец. Стенки обдрачиваю.Точно, пиздюк, недостойный внимания, тот, от которого стоит держаться подальше.

Но, может быть, так и надо, а?

Нам — порознь.

У меня запросы слишком острые и пошлые. Я ебаться привык, как не в себя, совать всюду, куда суется, до яиц всаживать! А Глаша, черт… Тоненькая, маленькая, глупенькая недотрога. Такое ощущение, как будто у нее эмоциональное развитие на уровне школьницы. Ребенка совратить пытаюсь.