— Он на французском…

— Умеешь ты испортить хороший вечер! — толкаю его в плечо, и Хасанов смеется, снисходительно на меня глядя.

— Могу переводить, если хочешь. Но боюсь, что в таком случае тебе придется меня расталкивать, потому что рискую умереть со скуки в процессе просмотра.

— Ты рубишь по-французски? — тяну новую ложку в рот и прикрываю глаза, когда сладость растворяется на языке, оставляя терпкий привкус малины и черной смородины. — И не такой уж этот фильм скучный, не надо наговаривать!

— Что может быть скучнее сюжета, где миллионер нанимает проститутку изображать его девушку. С его-то связями он может заиметь любую…"

"— По собственному опыту говоришь? — облизываю губы и перехватываю туманный взгляд Хасанова, который буквально прожигает мой рот густой тьмой твоих глаз. Пытаюсь отвлечься от тепла, разлившегося внизу живота и начинаю нести все, что приходит в голову. — Проститутка не эскортница, ее не знают в высшем обществе, и она вернее сойдет за настоящую девушку, чем нанятая для этих целей модель, которую могли ранее встретить с кем-то еще из толстосумов, знаешь ли…

Не помогает сбросить эту паутину желания, и я набираю еще ложку мороженого чтобы отвлечься и тяну в рот, но непослушная капля подтаявшей массы падает прямиком на мое бедро между разошедшимися полами халата, и вместо того, чтобы стряхнуть с себя оцепенение я поддаюсь ему. Арман опускает взгляд на мои голые ноги и сглатывает, а я безотчетно тянусь к капельке мороженого, чтобы не дать ей пролиться на внутреннюю поверхность бедра, но мое запястье перехватывают.

Хасанов медленно, словно под гипнозом опускает руку, но капелька уже стекает вниз, чертя сладкую дорожку. Арман отводит полу халата так, чтобы оголить бедро почти полностью. Подхватывает мои ноги под коленями и рывком дергает на себя так, что я заваливаюсь на спину и едва не роняю чашку с лакомством. Он забирает креманку и ложку и ставит на пол, а потом поворачивается ко мне с видом, словно я его десерт на этот вечер.

Пульс ударяет в мозг в унисон мысли, что я совершенно голая под халатом, но вместо того чтобы прикрыться, я выдыхаю и замираю, когда черные глаза полные сладкой дымки берут меня в плен.

Не отводя взгляда от моего лица, Хасанов тянется к капельке рукой и удивительно точно смазывает дорожку подушечкой пальца. Жесткость его грубой кожи по нежному бедру как ток по нервам, и я поддаюсь желанию и чуть раздвигаю ноги, чтобы ему было удобнее смазать каплю.

Черные глаза под отяжелевшими веками выглядят безумно порочно, и как только Арман тянет руку к своим губам, я решаю тоже включиться в эту игру. Ловлю его запястье и не позволяя разуму взять верх обхватываю его палец губами и слизываю мороженое так, словно в моём рту леденец.