Глянула наверх – над головой угрожающе зависло одно из весел… Как оно еще не сыграло кому-нибудь из нас по голове?

В комнате было свежо, а на мне из одежды – только услужливо накинутая Пашей мужская светлая рубашка. Я перевела взгляд на сладко спящего друга и не смогла сдержать улыбку. Внимательно рассматривая его лицо, осторожно провела указательным пальцем по скуле Долгих, затем погладила его взъерошенные темные волосы… Паша, промычав что-то неразборчивое, перевернулся на другой бок. Тогда я склонилась, поцеловала его в макушку и потянулась за своим сарафаном, который валялся в ногах.

Перешагнула через серф и подошла к открытому окну. Впервые за последние несколько дней море было спокойным. Глядя на залитую солнцем синюю гладь, первое, о чем я подумала: «Боже, как сильно я его люблю…» И второе: «Мамочки! Что мы наделали?» Неужели это все-таки случилось? То, о чем я так грезила. Мы вместе. Стали единым целым. Думала ли я еще месяц назад, что это может произойти? Я схватилась за голову и посмотрела в сторону спящего Пашки. Так, Ковалева, поздравляю! Ты провела ночь с лучшим другом, еще и в любви ему призналась. А в ответ… тишина. Если честно, не такой реакции я ждала от Долгих. Но тогда и думать об этом было некогда. Все произошло так спонтанно и естественно… Только от мыслей о том, что было между мной и Пашей, щеки запылали, жар разлился по всему телу. Это была лучшая ночь в моей жизни. Даже если Пашка не ответит мне взаимностью, я не буду ни о чем жалеть.

Схватив сумочку и босоножки, я на цыпочках вышла из домика, прикрыв за собой дверь. С пустого пляжа я убегала, как будто совершила какое-то преступление. Сердце счастливо билось в груди, ноги утопали в сухом, еще не нагретом песке.

Дома была только мама, отец уже ушел на работу. Мама пила кофе на кухне. Я хотела прошмыгнуть мимо нее в свою комнату, но сделать это у меня не получилось."

"– Нагулялась? – выкрикнула мама.

– Ага! – ответила я из коридора, а потом прошла на кухню и села за стол напротив мамы.

– С Пашей была? – спросила она, не сводя с меня внимательного взгляда.

– Ага, – снова отозвалась я, покраснев.

«Ковалева, ты ведь взрослая девочка?» – задал мне вчера вопрос Долгих. Но разве взрослым девочкам запрещено смущаться перед родителями?

– Никогда бы, честно говоря, не подумала, – усмехнулась мама, – и… давно это у вас?

– Давно, – вздохнула я тяжело, – по крайней мере, у меня.

– А у него? – удивилась мама.

– Не знаю, мам, – глухо отозвалась я, – про него ничего не знаю.

Мама придвинула ко мне кофейник и сливки. Я замотала головой.

– А почему ты мне раньше не рассказала, что у тебя к Паше чувства?

Я только растерянно пожала плечами.

– Так все запутанно, – честно призналась я, – не знаю, что он чувствует ко мне.