Матвей и Уля расположились на траве у самого обрыва над морем. Глядя на волны, они молчали.

Матвей положил голову на колени Ульяны. Девушка запустила в его волосы пальцы… Я стояла за огромным валуном причудливой формы и как завороженная следила за ребятами. В какой-то момент Матвей перехватил руку девушки, которая гладила его по голове, и поднес ее к губам. Уля смущенно улыбнулась. Первые утренние лучи освещали крутые скалы. Темно-каштановые волосы девушки блестели на солнце. Наедине с природой. Словно только здесь Матвей и Ульяна смогли скрыться от всех проблем и быть наконец в безопасности.

Внезапно Шацкая повернула голову и задумчиво посмотрела в мою сторону. Я успела спрятаться за нагретый камень, прислонившись к нему спиной, но стало как-то не по себе. Не хватало еще, чтобы меня здесь застукали!

Когда Уля снова повернулась к Матвею, я осторожно вышла из укрытия и побежала обратно к шлагбауму мимо вековых старых сосен. Почему-то мне хотелось плакать.

* * *Волны шумно облизывали берег. Паша встретил меня у входа на дикий пляж. Друг был в шортах и светлой рубашке с закатанными рукавами. В сумерках загорелое лицо и руки Пашки казались черными.

– Какой ты сегодня нарядный, – негромко рассмеялась я, оглядывая друга.

Пашка засунул руки в карманы шорт и, склонив голову набок, тоже смотрел на меня.

– И ты нарядная, – вынес вердикт Долгих.

– Ну так, немножко, – скромно отозвалась я, поправляя прядь волос, которую трепал ветер, хотя весь вечер крутилась перед зеркалом.

– Тут вроде не холодно… На тебе нет нижнего белья? – решил уточнить Пашка.

Я по инерции прикрыла грудь сумочкой, а затем пару раз шандарахнула ею же Долгих.

– Павлуша! – пригрозила я.

Пашка смеялся.

– Ладно-ладно, – увернувшись от моих ударов, проговорил друг, – ай! Ковалева, ты почему такая буйная опять? Пойдем, кое-что тебе покажу.

Взявшись за руки, мы отправились в деревянный домик со спортивным инвентарем. Закрыв за собой дверь на ключ, Паша провел меня в небольшую комнату. Там на серфе, лежащем на полу, стоял наш ужин – роллы и вино. Над головой трещала одинокая лампочка, освещающая помещение слабым желтым светом."

"– Пабло Эскобар! – воскликнула я. – Вот так шик!

– Все для тебя, Жан-Поль Готье, – усмехнулся Долгих, – в лучших традициях богатых домов.

Пашка подошел к окну и распахнул створки настежь. В комнату сразу проникла морская прохлада.

– Присаживайся на пол, – пригласил друг, – стульев здесь, к сожалению, нет.

Я уселась на брошенный рядом с доской плед, схватилась за деревянные палочки и склонилась над роллами.

– Вон те хочу попробовать, самые большие, где много-много сливочного сыра, – сообщила я.

Пашка забрался на подоконник и теперь с интересом смотрел на меня сверху вниз. За его спиной грохотало море.