Удостовериться, что мышка всё ещё моя.

– Тест на беременность. Положительный. – Нервно выдыхает, алея румянцем. – Я беременна, Никита.

– Поздравляю. – Говорю больше на автомате. Вскакиваю с дивана, заложив руки за спину. Подхожу к окну, чтобы она не видела моего негодования. – Артур счастлив, наверное?

– Ты – отец малыша, Антонов. – Нежные руки обнимают меня за талию. Заставляют повернуться на сто восемьдесят градусов. – Я была только с тобой.

– Мышка, я не идиот. – Улыбаюсь, но улыбка выходит кривой, неестественной. – Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не понять твой интерес к садовнику Ямамото.

Высвобождаюсь от её объятий, оглядывая стройную фигурку. Ощущаю тупую боль в грудине от того, что эта малышка больше мне не принадлежит.

– Не было никакого интереса, Антонов. – Она говорит очень грустно, почти хрипит. – Я просто была непроходимой дурой. Не смогла сразу поделиться с тобой секретом Минами, а потом было слишком поздно.

– Причём здесь она? – Пытаюсь сосредоточиться на словах мышки. Получается плохо – перед глазами встаёт Артур в своих боксерах, оттирающийся возле моей жены. – Какой секрет?

– Подожди. – Ладошкой останавливает мой поток мыслей.

Тонкий указательный палец запечатывает дальнейшую фразу. Заставляет замолчать и я как баран упираюсь взглядом в до боли любимые глаза. Пытаюсь понять – лжёт ли мне сейчас мышка, или нет.

Чёрт, понимаю, что даже если ребёнок не мой, а этого грязного садовника, я всё равно не брошу её одну. Не позволю ютится в этой квартире вместе с малышом, перебиваясь на пособие по безработице. Идиот? Возможно, но я хочу дать нам шанс стать счастливой семьёй.

– Дочь Ямамото крутит роман с садовником уже давно, а всё что ты видел – это недоразумение.

– Я несколько раз заставал тебя в его объятиях. Скажешь, мне это почудилось?

– Это были не объятия. Так случайно получалось. У меня ничего с ним нет и не было, поверь. – От переизбытка эмоций её голос постоянно срывается. – Я хотела лишь помочь им соединиться. Они просили меня об этом.

– И как? Помогла? – Спрашиваю с недоверием, ещё не до конца понимая всю картину происходящего."

"Она качает головой. Еле слышно всхлипывает, пряча глаза в пол. Я осторожно беру её за руку. Чувствую, как под тонкой кожей часто-часто пульсирует венка.

Крошечная слезинка выкатывается из уголка глаза, рисуя на скуле ломаную серебристую линию. Выбивает из моей груди хриплый вздох отчаяния. Я больше не могу этого выносить. Быть так далеко от неё, отгородившись каменной стеной недоверия.

– Хочешь, я воспитаю этого ребёнка как своего? Дам свою фамилию, стану настоящим отцом. Как мы мечтали.

Кивок головы. Слабый, почти невесомый как порхание крыльев бабочки. Я злюсь на себя за мягкотелость.