Но, видимо, в те времена такая идея не выглядела утопией, равно, как и возможность перманентной революции.

Великий организатор занялся сколачиванием капитала и при этом не гнушался ничем: скупкой концессий на разработку ценных ископаемых на подставных лиц, разорением мелких предпринимателей через своих агентов, шантажом и откровенным разбоем. Как он говорил: «В большом хозяйстве всякая дрянь пригодится».

Естественно, сам лично он не занимался такими делами. Все было организовано с помощью верных соратников. И тут мы подходим к одиозной фигуре, которая сыграла ключевую роль в афере века...

Влад опять глотнул из рюмки, а я осмелилась оторвать взгляд от своей тарелки. Аркадий Борисович сидел с приоткрытым ртом, уцепившись пальцами за вилку и нож, и, сжимая их с такой силой, что побелели суставы. Ариадна прищурила один глаз и внимательно смотрела на Владимира, как бы подсчитывая что-то в уме. Федор подпер голову рукой и умильно смотрел на меня, как будто вспоминал свое босоногое детство. Я скорчила ему лицо строгой учительницы и посмотрела на Эмму Францевну. Она сидела со скучающим видом, покручивая на пальце бриллиантовый перстень.

― Сегодня здесь прозвучало красивое название крохотного населенного пункта во Франции ― Лонжюмо. Позвольте мне немного подробнее остановиться на этом моменте истории революционного движения. Летом 1911 года в маленьком городке под Парижем была организована партийная школа. Из восемнадцати слушателей была только одна женщина. Некоторые революционеры прибыли для конспирации с семьями. Многие из них, не смотря на молодость, например, Орджоникидзе тогда исполнилось двадцать пять лет, прошли тюрьмы и ссылки, имели немалый стаж террористической деятельности, а то и откровенно уголовное прошлое. Практически все участники партийной школы известны историкам. Исключение составляет некий Александр (поэт), его фамилию установить не удалось. С ним приехала его сестра, молоденькая девушка ангельской внешности.

Лето 1911 года выдалось на удивление жарким. Те парижане, которые имели возможность, покинули душный пыльный город, перебрались в провинцию. Закрылись на вакации многие конторы, магазины и банки, Париж опустел... И тогда безлюдный город охватила эпидемия грабежей. Грабили банки и частные дома, уносили только деньги и драгоценности. Парижская полиция сбилась с ног. Все ограбления поражали дерзостью, изобретательностью, отсутствием следов, а главное, все награбленное бесследно исчезало. Местные скупщики краденого и преступные элементы, известные жандармам, лишь разводили руками, у них появились достойные конкуренты.

В течение лета город был полностью обчищен. Неизвестные грабители действовали нагло и весьма оригинально.