― Ах, это довольно интересная история с назидательным концом, сказал Аркадий Борисович. ― А дело было так...

Доктор принялся рассказывать о том, что случилось летом в Трофимовке. Все ему помогали, вставляли реплики, хохотали, помянули минутой молчания Эмму Францевну, Лизу, Божьего человека и неизвестного страдальца из орехового шкафа, а Ариадна даже всплакнула в двух местах. Бывший отец Митрофаний трогательно ее успокаивал, упирая на то, что в ее положении волноваться вредно.

Новогодняя ночь пролетела незаметно. Полусонные гости разошлись к девяти утра. Мы с Федором домыли посуду и побрели в спальню.

― А хорошо посидели, ― смачно зевнул он. ― Давно я так не смеялся. Так, говоришь, Влад полез в светелку, принял меня за тебя, решил, что ты ― мужчина, запаниковал и вывалился из окна? А я думал, что мне это приснилось.

― А помнишь, как Гоша во время спиритического сеанса лизнул мою ногу, а я испугалась, решила, что дух по имени Карп балуется?

― М-да... Жаль, что время нельзя повернуть вспять. Я все неправильно понял тогда. Я думал, что тебе удалось узнать пароль, сидя на дереве под окном будуара. И сделал вывод, что Влад намекал на тебя, заявляя в ту роковую ночь, что у него появился помощник. Мне казалось, что опасность грозит тебе, и я всю ночь провел под твоей дверью. А охранять надо было Эмму Францевну.

― Не расстраивайся, ты же сам говорил, от судьбы не уйдешь... Кстати, мне не дает покоя одно странное совпадение. Помнишь, во время похорон бабушки, я вышла из церкви, чтобы не упасть в обморок от запаха ладана. Ты нашел меня около старой ивы, у надгробного камня с трогательной надписью: «Всегда с тобой во тьме ночной, помни обо мне при яркой луне». А теперь скажи, какие слова мы разобрали с тобой на плите, которая прикрывала лаз в пещеру Божьего человека?

― М-м... Что-то о погоде?

― «во тьме ночь... луне...» ― И еще что-то похожее прозвучало, когда Андрей, будучи еще отцом Митрофанием, цитировал письмо монаха Авеля. Что-то там нечисто с этим кладом... Хорошо бы проверить...

― Неужели ты собралась наведаться в Трофимовку? ― хмыкнул Федор. А кто говорил, что больше никогда не вернется в эти проклятые Богом места, что хватит испытывать судьбу и напрашиваться на несчастья?

Я вытянула правую руку, растопырила пальцы, полюбовалась обручальным кольцом от Тиффани и ответила:

― Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Хм-м, счастье... Да чего тут рассуждать?! И так все понятно!"