Сначала сломать волю, а потом предложить подчинение в обмен на прощение. Старый, как мир, прием.

— Ха! — Шаповалов расхохотался, ударив себя по колену. — Да ты его план лучше рассказал, чем он сам бы смог!

— Фух, было жарковато! — Киселев вытер со лба выступившую испарину. — Когда он орать начал, я, честно говоря, думал — все, конец. Приплыли.

— Чего вы смеетесь? — Кобрук резко встала. Ее лицо снова стало жестким. — У нас в больнице разгуливает злой, как цепной пес, глава Владимирской Гильдии! Он ищет на нас компромат и рано или поздно найдет!

— Спасибо, что так быстро организовали персонал, — поблагодарил я ее. — Они действительно вам преданы.

На самом деле, я был поражен. Собрать всех ключевых свидетелей за пару часов, убедить их сыграть в эту опасную игру… Для этого нужен не просто авторитет. Нужна абсолютная, слепая преданность.

Она держит эту больницу не страхом, а уважением.

— Еще бы! — фыркнула Кобрук. — Когда я обходила отделения, все как один говорили — эти областные чинуши им уже поперек горла! Зарплаты не повышают, условия только ухудшают, только требования новые придумывают! Они были рады вставить палку в колеса Журавлеву.

— Да ты у нас прямо Жанна д’Арк! — засмеялся Киселев. — Глава местного восстания! Скажешь слово — и завтра весь младший персонал на вилы Журавлева поднимет!

Все рассмеялись, и это был смех облегчения. Напряжение, висевшее в комнате последние полчаса, наконец-то ушло.

— Однако расслабляться нельзя, — предупредил я, когда смех утих. — Журавлев так просто не отступится. Он унижен, а униженный враг опасен вдвойне. И главное — нам все еще нужно понять, зачем я ему понадобился. Что он на самом деле задумал?

— Согласен, — кивнул Шаповалов, становясь серьезным. — Слишком уж целенаправленно он на тебя охотится. Это не похоже на обычную бюрократическую грызню.

Остаток дня прошел в тягучем, напряженном затишье.

Журавлева и его свиту никто не видел — видимо, они собрались в своем штабе, зализывая раны и разрабатывая новый план атаки.

Я же, в свою очередь, старался быть образцовым Подмастерьем: проверял пациентов, ассистировал на плановых операциях и вел документацию с каллиграфической точностью, не оставляя ни единой зацепки.

Вечером, перед уходом, я поймал Шаповалова в ординаторской.

— Игорь Степанович, завтра у меня официальный выходной. Я уезжаю из города.

Он оторвался от бумаг, и в его глазах промелькнуло беспокойство.

— Уезжаешь? Куда это?

— Еду к барону фон Штальбергу на прием, — спокойно ответил я.

— К барону? — Шаповалов присвистнул. — Ого! А ты, я смотрю, высоко летаешь, Разумовский! Сначала магистров успокаиваешь, потом с аристократами ужинаешь.

Мне нужно, чтобы он знал.