Просто кивнул и отступил в сторону.

Я ее отпускал. Не до конца понимал, что творю, сомневался, что принял верное решение, но отпускал.

Так надо.

Вот только бы знать кому именно.

* * *Пока мы с Гришей прощались и обменивались рукопожатиями, Юля сидела в машине, гипнотизируя пустым взглядом лобовое стекло.

Она так больше не вышла, только помахала мне кончиками пальцев, когда Патриот тронулся с места и потащил ее следом за собой.

Глупый Бродский воспринял это как игру и побежал следом, задорно вскидывая лапы и громко лая.

Ну хоть кому-то весело.

Машины быстро набирали скорость, и пес отстал. Постоял немного с поднятым хвостом и ушами, ожидая, что сейчас новая знакомая вернется, потом с тревогой обернулся на меня.

— Домой пошли, Бро, — окликнул его и направился в сторону леса.

Волкодав сначала замер, а потом со всех ног припустил за мной. Редкостный трус несмотря на то, что размером с теленка и со страшной зубастой пастью. Не мне его винить. Я тоже здоровенный и зубастый, но сейчас меня давили сомнения и пробирался под кожу иррациональный страх, от которого никак не получалось отмахнуться.

Пес выглядел взволнованным и всю дорогу до домика останавливался, оглядывался назад и тревожно прислушивался. Словно ждал кого-то.

— Она уехала, — сообщил ему коротко, чувствуя, как слова отдают горечью на языке, — уехала и больше не вернется. Так что забудь.

И мне надо забыть.

Это было отличное приключение. Но оно, как и все хорошее в этой жизни, закончилось.

Чтобы не изводить себя мыслями о Юле, я с необычайным рвением принялся за дела. Навел порядок во дворе, хотя там и так было чисто и убрано, зачем-то в тысячный раз переложил поленницу, потом пошел в хлев и вычистил его до блеска, так что хоть сам заезжай и живи, правда Агриппина тут же заскочила внутрь и насыпала гороха на свеже-выскобленный пол, сводя на нет все мои труды. Я постоял, посмотрел, почесал макушку и снова вышел на улицу. Коза радостно засеменила следом, и от избытка чувств вообразила себя нежной пушистой кошкой — прижалась ко мне, потерлась боком, так что с ног чуть не свалила:

— Что, Пипа, скучаешь? Подруга твоя закадычная уехала.

Коза посмотрела на меня, как на дурака, и широко зевнула. Понятно, от этой скотины никакого сочувствия и поддержки не дождешься. Коза, и этим все сказано.

Что это за вонь? Я задрал футболку к самому носу и принюхался.

От меня так ядрено разило потом и навозом, что, защипало глаза. Настоящий дикарь. Дровосек, мать его. СамЭц! Настолько суров, что сам себе в зеркало не улыбаюсь.

Грязный и вонючий я забрался в летний душ и с удовольствием встал под едва теплые струи, надеясь, что плохое настроение уйдет, только не помогло это. Снаружи отмылся, а внутри так все и осталось серым, засыпанным горьким пеплом.